На Соборе Архiереевъ Русской зарубежной Церкви, бывшемъ въ декабре 1937 г., Председателемъ Русскаго Архiерейскаго Синода, Высокопреосвященнейшимъ Митрополитомъ Анастасiемъ мне предложено было дать идеологiю Русскому Христiанскому Трудовому Движенiю. Это предложенiе мною было исполнено. Составленный мною докладъ касательно русской идеологiи былъ заслушанъ на Архiерейскомъ Соборе въ августе 1938 г. Выводы доклада были Соборомъ приняты, и въ соответствiи съ этимъ было вынесено соборное постановленiе.

Помимо этого, на Соборе 1938 г. Русскихъ Архiереевъ при участiи мiрянъ, некоторые изъ мiрянъ — членовъ Собора, представители отъ епархiй въ Югославiи и Западной Европе, просили меня дать имъ сведенiя относительно русской идеологiи и въ частности — обоснованiя царской самодержавной власти.

Это побудило меня заняться выясненiемъ настоящаго вопроса, животрепещущаго и столь близкаго для сердца русскихъ людей, плодомъ чего и явилась моя книга: "Русская идеологiя".

Особенно пагубными были реформы въ отношенiи монастырей съ отобранiемъ монастырскаго и вообще церковнаго имущества. Вследствiе этого, монастыри утратили свое великое значенiе церковныхъ просветительныхъ центровъ въ жизни русскаго народа. Воспитанiе и просвещенiе были отняты отъ Церкви и перешли въ руки государства и стали вестись по линiи удаленiя отъ Церкви и Ея спасительнаго влiянiя. Къ отступленiю русскаго народа отъ православной веры было направлено и личное поведенiе Петра.

Конечно, такiя его меропрiятiя не остались безъ протеста со стороны последняго патрiарха Адрiана, Местоблюстителя патрiаршаго престола Митрополита Рязанскаго Стефана Яворскаго и воообще епископата русской Церкви. Но эти протесты не только не имели никакого успеха, но вызывали со стороны Петра лишь суровыя репрессiи. Благодаря противоцерковнымъ Петровскимъ реформамъ, появилось въ образованномъ русскомъ обществе охлажденiе къ православной вере, умноженiе сектантства и даже неверiя, таившаго въ себе начало гибели Россiи.

Къ сожаленiю, это неверiе еще более стало укрепляться у насъ въ царствованiе императрицы Анны Iоанновны, чрезъ открытое гоненiе на православiе со стороны Бирона, и въ особенности въ царствованiе императрицы Екатерины II-ой. Она открыто преклонялась предъ безбожникомъ Вольтеромъ и окончательно отобрала въ пользу государства церковныя имущества.

Конечно, такое отрицательное и пагубное для Россiи отношенiе къ Церкви императрицы не могло остаться безъ протестовъ со стороны представителей русской Церкви, и мы подробно остановили свое вниманiе на Митрополитахъ: Ростовскомъ Арсенiи Мацiевиче и Тобольскомъ Павле, которые своимъ исповедническимъ протестомъ противъ отнятiя церковныхъ имуществъ, вместе съ темъ, выступали противъ уничтоженiя русской идеологiи, долженствующей быть въ основе жизни каждаго русскаго человека и всего русскаго государства. Своимъ протестомъ они предвозвестили гибель его, хотя она наступила не сразу, и показали, что съ потерею церковныхъ имуществъ Церковь потеряла одно изъ главныхъ средствъ распространять православную веру и бороться съ ея врагами. Эта потеря лишила Церковь возможности надлежащимъ образомъ организовать, для укрепленiя православной веры, школьное просвещенiе.

Поэтому неверiе продолжало сильно распространяться въ Россiи даже и въ царствованiя последующихъ императоровъ, покровительственно относившихся къ Церкви. Они уже не нашли въ себе силы идти противъ всего русскаго интеллигентнаго общества, которое настолько удалилось отъ Церкви, что следовало не ея ученiю, а ученiю богоборческаго гуманизма, давшаго русскимъ людямъ авторитетъ научности вместо Божественнаго церковнаго авторитета. Оно уже глубоко и сознательно стало воспринимать толстовское и соцiалистическое ученiя, ядъ которыхъ почти безпрепятственно разливался по всей русской земле въ сельскихъ и городскихъ земскихъ школахъ, обладавшихъ большими государственными средствами. Земство явилось пагубнымъ учрежденiемъ для Россiи.

Неверiе нашей интеллигенцiи вылилось, наконецъ, въ освободительное движенiе съ кровавымъ терроромъ, направленнымъ къ ниспроверженiю царской власти. Это движенiе разделило всю Россiю на два лагеря — левыхъ и правыхъ, и, имея въ своемъ полномъ распоряженiи Государственную Думу, открыто и легально насаждало чрезъ нее въ государстве не только противоцерковныя, но и революцiонныя идеи, вынудивъ правительство издать въ 1905 г. въ высшей степени вредный законъ о свободе совести, и, наконецъ, чрезъ заговоръ противъ Государя, низвергло его съ престола и погубило Россiю.

Въ третьей главе нашей книги констатируется истина: такъ какъ Россiя погибла вследствiе отступленiя русскаго народа отъ православной веры, то для спасенiя и возрожденiя Россiи необходимо всемъ русскимъ людямъ вернуться къ этой вере, отвергнуть все еретическiя и богоборческiя ученiя и положить въ основу своей жизни ученiе православной Церкви и все ея уставы. Подобно нашимъ предкамъ, мы должны иметь веру аскетическую, живую, которая сопровождается всеми христiанскими добродетелями; а вместе съ нею — свято блюсти чистоту нашей веры во всей ея апостольской непорочности, чуждой всякихъ еретическихъ прираженiй. За это Господь пошлетъ намъ, какъ посылалъ нашимъ предкамъ, внутреннюю перерождающую благодать Св. Духа, какъ Царство Божiе въ его дивныхъ, благодатныхъ проявленiяхъ правды, мира и радости. [Рим. 14, 17] Къ стяжанiю этой благодати мы, русскiе люди, должны стремиться, прежде всего, какъ къ своему небесному счастью, какъ къ высшей цели своей жизни и величайшему своему сокровищу, чрезъ веру аскетическую и православную.

Отсюда понятно, что мы должны тщательно хранить свою православную веру отъ ея смешенiя съ инославными исповеданiями и, въ частности, католическимъ и лютеранскимъ. При такомъ смешенiи благодать не будетъ съ нами, а безъ благодати мы никогда не достигнемъ, какъ учатъ св. отцы, истинной нравственности или христiанской жизни, и не войдемъ въ вечный небесный чертогъ.

Въ той же главе нами отмечается, что это высшее благо — благодать Св. Духа, какъ внутренняя перерождающая сила, можетъ быть только въ православной Церкви. Поэтому мы должны тщательно хранить православную веру, сделать ее основой всей своей жизни, подобно нашимъ предкамъ, открыто ее исповедывать и всячески избегать ложнаго пагубнаго стыда. Чрезъ эту исповедническую веру Господь будетъ царствовать въ сердцахъ нашихъ Своею благодатiю съ ея святостью и блаженствомъ и даруетъ намъ опять великую, славную Россiю, какою она была, благодаря истинной вере нашихъ предковъ.

Но вере предковъ было присуще смиренiе съ его покаянiемъ. Благодаря этому смиренiю, ихъ вера была аскетической и переходила въ исповедническую. Безъ смиренiя, по Богооткровенному и святоотеческому ученiю, нетъ и не можетъ быть никакихъ истинныхъ христiанскихъ идеаловъ. Истинная православная и духовная жизнь начинается смиренiемъ, имъ развивается и доходитъ до совершенства потому, что только чрезъ него Господь посылаетъ намъ благодать Св. Духа, эту Божественную силу, безъ которой мы, по слову Христа, ничего добраго не можемъ совершать. [Iоан. 15, 5]

Но если это смиренiе сделало веру нашихъ предковъ аскетической, то смиренiе сделало ее и чистою отъ всякихъ ересей, ибо гордость, по ученiю Св. Писанiя, есть начало греха и отступленiя отъ Господа [Сирах. 10, 15] и является причиною всехъ ересей, какъ учатъ и св. отцы Церкви. Смиренiемъ и покаянiемъ предки наши ограждали и свою веру отъ ересей, и свою Родину отъ гибели; и какъ только русскiе люди вступили на путь отступленiя отъ православной веры, на путь гордости, такъ постепенно и прежде всего въ очахъ Божiихъ началась гибель нашей Родины, несмотря на то, что после Петра Россiя внешне увеличивалась въ своемъ могуществе и славе. Но это могущество и слава обязаны той же вере русскаго народа, который въ своей массе и въ своемъ низу не могъ такъ скоро отступить отъ православной веры, вопреки всемъ усилiямъ безбожной русской интеллигенцiи скорее развратить его.

Будемъ всегда помнить, за что мы наказаны Богомъ, и не только помнить, но и стремиться возродить Россiю своимъ возвращенiемъ къ вере нашихъ предковъ, основанной на смиренiи и покаянiи, вере аскетической, православной и исповеднической.

Поэтому пусть въ жизни нашей будетъ эта вера, и, прежде всего, какъ вера смиренная съ покаянiемъ въ самомъ тяжкомъ грехе, въ которомъ повинны русскiе люди или активно, или пассивно. Мы имеемъ въ виду грехъ бунтарства противъ самодержавной власти царя — Помазанника Божiяго. Этотъ грехъ является крайне тяжкимъ, ибо онъ есть следствiе отступленiя русскаго народа отъ православной веры, отъ Церкви и отъ совести.

Въ четвертой главе указывается, въ чемъ должно состоять покаянiе русскихъ людей въ ихъ тяжкомъ грехе бунтарства противъ самодержавной царской власти. Не все одинаково повинны въ этомъ грехе, почему и покаянiе должно выразиться не у всехъ въ одинаковой степени. Для однихъ оно должно состоять въ радикальной перемене своей греховной настроенности на благодатную, чемъ самъ собою уничтожится у нихъ тяжкiй грехъ бунтарства и произойдетъ измененiе въ ихъ отношенiи къ самодержавной царской власти. Для другихъ покаянiе должно состоять въ открытомъ исповеданiи истины, что одною изъ основъ возрожденiя Россiи является исконная царская самодержавная власть Помазанника Божiяго; что никакая другая форма государственнаго правленiя не прiемлема для Россiи, ибо несообразна съ православной верой и на ней не основана.

Мы такъ говоримъ потому, что только эта власть, по ученiю Свящ. Писанiя и св. отцовъ, является Богоустановленной и происходитъ отъ Бога, о чемъ прекрасно говоритъ Митрополитъ Московскiй Филаретъ. Онъ же очень хорошо свидетельствуетъ о благодетельномъ значенiи для человеческой жизни царской самодержавной власти на основанiи Священнаго Писанiя, резко осуждая посягателей на эту власть, хотевшихъ въ Россiи вместо нея ввести слепую, жестокую власть не отъ Бога, а отъ народа — власть народной толпы. Означенное ученiе М. Филарета о происхожденiи царской самодержавной власти и ея благодетельномъ значенiи для народа не только основано на Св. Писанiи, но совпадаетъ съ такимъ же ученiемъ и св. Феодора Студита.

Впрочемъ, въ Св. Писанiи мы находимъ еще ученiе о царе, какъ Помазаннике Божiемъ. [1 Цар. 9, 16; 10, 6; 16, 12—13] Отсюда ведетъ свое начало таинство миропомазанiя, которое совершалось и надъ царями въ Византiи, а затемъ стало совершаться и у насъ, въ Россiи. Таинство св. миропомазанiя делаетъ личность царя священной, сообщаетъ благодать Св. Духа для несенiя подвига царствованiя, возвышаетъ его авторитетъ въ глазахъ всего народа, какъ нацiи, возводитъ царя на степень верховнаго покровителя православной Церкви въ защите ея отъ еретиковъ и всехъ ея враговъ, почему св. Iоаннъ Златоустъ и училъ, что царская власть, разумеется христiанская, есть начало, которое удерживаетъ пришествiе антихриста.

Такими покровителями св. православiя не только для Россiи, но и для другихъ православныхъ странъ, были и наши русскiе цари, благотворное влiянiе коихъ ощущалось даже во всемъ мiре, какъ объ этомъ печатно свидетельствовалъ такъ недавно италiанскiй профессоръ-историкъ Ферреро.

Въ той же четвертой главе мы указываемъ, что къ ученiю Священнаго Писанiя о царской власти нужно отнести и ученiе объ отношенiи къ царю со стороны его подданныхъ. Это отношенiе определяется, по свидетельству Откровенiя, двумя Божественными заповедями. Богъ, во-первыхъ, повелеваетъ: не прикасаться къ Его Помазанникамъ и, во-вторыхъ, оказывать почитанiе царю чрезъ наши молитвы о немъ и повиновенiе ему. Первою заповедью, данною еще въ Ветхомъ Завете въ словахъ: Не прикасайтеся помазаннымъ Моимъ, [1 Пар. 16, 22] Господь ограждаетъ царя отъ всего того, что колеблетъ его власть и выражается въ недовольстве царемъ и его осужденiи подданными, и о чемъ очень хорошо опять таки говорить тотъ же Митрополитъ Филаретъ.

Эта Божественная заповедь нарушается и чрезъ ограниченiе самодержавной власти царя, чего русскiе люди требовали съ неистовствомъ изъ-за рабскаго, слепого подражанiя европейскимъ народамъ. Требованiе этого ограниченiя также способствовало гибели нашей Родины.

Нетъ нужды доказывать, какимъ ужаснымъ прикосновенiемъ къ Помазаннику Божiему является низверженiе подданными своего Царя. Здесь нарушенiе настоящей Божественной заповеди достигаетъ по своей преступности самой высокой степени и влечетъ за собою гибель государства. Такое, именно, прикосновенiе къ Помазаннику Божiему было допущено русскими людьми, поэтому мы во всей полноте знаемъ гибельность и для себя, и для Россiи отверженiя людьми данной Божественной заповеди.

Что касается положительной заповеди, повелевающей намъ почитать царя [Мф. 22, 21; 1 Петр. 2, 17], то первымъ выраженiемъ ея является возношенiе нами молитвъ и благодаренiй о царе, къ чему призывалъ Ап. Павелъ Епископа Ефесской Церкви Тимофея. Этотъ призывъ можеть вызывать удивленiе, такъ какъ тогда царями были язычники и гонители. Но прекрасное истолкованiе этого апостольскаго призыва дается М. Филаретомъ, которое и приводится въ нашей книге.

Другимъ выраженiемъ почитанiя царя подданными является ихъ повиновенiе ему. Ап. Петръ повелеваетъ повиноваться царю Господа ради,[1 Петр. 2, 13.14] т. е. ради православной веры въ Бога. Этотъ мотивъ для повиновенiя царю является высшимъ. Если бы русскiе люди относились къ своему царю согласно этой заповеди Св. Писанiя, то не былъ бы снятъ съ его головы царскiй венецъ преступными руками предателей, и Россiя не погибла бы. Только одна православная вера побуждаетъ, какъ должно повиноваться царю. Только она одна заставляетъ въ этомъ повиновенiи любить царя, Помазанника Божiяго, жертвовать собою, страдать и умирать за царя и смотреть на него, какъ на отблескъ славы и Божественнаго величiя.

Относительно второго, такого же ошибочнаго, мненiя нужно сказать, что для Церкви не можетъ быть одинаковой власть, покровительствующая ей, и власть богоборческая, царствующая у насъ въ настоящее время, при наличiи которой православная Церковь въ Россiи можетъ исчезнуть. Эта власть такова, что невольно возбуждаетъ въ умахъ русскихъ людей вопросъ: не насталъ ли сейчасъ моментъ окончательной гибели нашей Родины? Этотъ вопросъ будетъ особенно волновать насъ, если мы вспомнимъ два письма оптинскаго старца iеросхимонаха о. Амвросiя, съ истолкованiемъ имъ двухъ страшныхъ замечательныхъ сновиденiй, касательно судебъ нашей Россiи. Объ этихъ сновиденiяхъ и ихъ истолкованiи о. Амвросiемъ говорится нами въ настоящей главе.

Однако, мы питаемъ надежду, что моментъ для конечной гибели Россiи еще не насталъ, ибо имеемъ пророчество св. Серафима Саровскаго, что Господь избавитъ Россiю отъ всехъ ея бедствiй ради православной веры и она будеть существовать, какъ сильная держава, до скончанiя века. Эта вера есть въ русскомъ народе. Она исповедуется имъ даже въ великихъ настоящихъ страданiяхъ Россiи. Поэтому мы должны молиться, чтобы Господь укрепилъ эту веру и скорее бы избавилъ Россiю отъ богоборческой власти. Самый тотъ фактъ, что мы вместе со всею зарубежною русскою Церковiю и съ нашими братьями, находящимися въ Россiи, молимся объ этомъ, свидетельствуетъ, что для Церкви далеко не безразлично: будетъ ли Россiя возглавляться впредь богоборческою властью.

Точно так же не безразлично для Церкви, какая будетъ въ Россiи после советской власти государственная форма правленiя. Православная Церковь не можетъ предпочесть власть народа, что то же — народной толпы, царской власти по той причине, что народоправство не есть Богоустановленная власть и не коренится въ Св. Писанiи. Мало того, республиканская и конституцiонная власть являются ниспроверженiемъ Богоустановленной царской власти. Правда, въ конституцiонной форме правленiя монархъ остается, но самодержавiе отъ него отнимается народоправствомъ и для него создается неестественное и тяжелое положенiе, при которомъ онъ "царствуетъ", но не управляетъ; о чемъ хорошо въ свое время писалъ Iоаннъ Грозный въ своихъ письмахъ князю Андрею Курбскому и заявлялъ Шведскому королю и Польскому королю — Стефану Баторiю.

Такимъ образомъ, какъ республиканская, такъ и конституцiонная форма правленiя — не только не являются Богоустановленною властiю, но самое ихъ бытiе начинается съ ея отрицанiя. Св. Церковь наша не можетъ закрыть своихъ глазъ на это отсутствiе религiозной основы въ томъ и другомъ демократическомъ образе правленiя, поэтому и не можетъ желать его введенiя въ будущей Россiи.

Кроме того, демократическiй строй не соответствуетъ религiозно-нравственному идеалу русскаго народа. Этотъ идеалъ состоитъ въ устремленiи русскихъ людей къ святости, или единенiю со Христомъ чрезъ православную веру и любовь со всеми прочими христiанскими добродетелями. Но этотъ идеалъ русскаго народа совершенно чуждъ республиканской или конституцiонной форме правленiя. И это понятно, ибо демократическое государство управляется не этическими, а юридическими нормами. Зато монархiя въ Россiи какъ нельзя лучше соответствовала русской идеологiи. Объ этомъ говоритъ самое назначенiе монарха быть представителемъ идеала русскаго народа и направлять свою государственную деятельность сообразно съ этимъ идеаломъ. Являясь первымъ и вернымъ сыномъ Церкви, царь былъ и покровителемъ русскаго народа въ удовлетворенiи его высшихъ религiозныхъ потребностей, будучи для него и въ другихъ областяхъ его жизни олицетворенiемъ высшей милости и отеческой любви.

Отсюда ясно, почему русскiй народъ такъ веренъ былъ своимъ монархамъ съ готовностью полагать за нихъ свою жизнь. Русскiй народъ даже въ униженiи царской власти въ перiодъ смутнаго времени винилъ не ее, а себя, виделъ въ этомъ наказанiе Божiе за грехи свои и ревностно отвергалъ все посягательства на самодержавiе царя...

Къ сожаленiю, въ 1825 г. произошло возстанiе декабристовъ. Это возстанiе показало, что въ русскомъ народе сталъ меркнуть религiозно-нравственный идеалъ и сталъ заменяться идеаломъ политическимъ, и чемъ дальше шло время, темъ сильнее и сильнее заявляло свои права въ русскомъ обществе конституцiонное и даже республиканское движенiе, которое вылилось въ освободительное, низложило царя и погубило Россiю.

Несомненно Господь за эту замену идеологiи и наказалъ русскiй народъ. Но Онъ и помилуетъ его за великiя страданiя, веру и покаянiе и даруетъ ему избавленiе. Однако, чтобы возродить Россiю, мы должны вернуться къ своему религiозно-нравственному идеалу и на основанiи его возсоздать царскую самодержавную власть, такъ какъ другiя формы правленiя не соответствуютъ нашей русской идеологiи.

Отсюда ясно, что Церковь не можетъ быть безразличной къ форме правленiя въ будущей Россiи. Для собственнаго своего блага и ради возрожденiя Россiи она можеть стремиться къ возстановленiю у насъ только одного государственнаго строя — самодержавной власти царя — Помазанника Божьяго.

Въ шестой главе мы призываемъ всехъ русскихъ людей стремиться, какъ къ величайшей милости Божiей, къ учрежденiю въ будущей Россiи истинной монархической власти, которая можетъ быть такою только при своемъ отношенiи къ Церкви на основе симфонiи въ смысле ограниченiя самодержавной царской власти Церковiю — ея Божественными законами. Мы имеемъ въ виду симфонiю, теорiя которой изложена въ 42-й главе славянской Кормчей, взятой изъ VI-й новеллы Юстинiана. Въ настоящей главе нами дается толкованiе этой симфонической теорiи, которая обязывала носителя царской власти быть защитникомъ догматовъ православной веры и почитать Церковь, т. е. исполнять все ея каноны, сообразовать съ ними законы гражданскiе и заботиться о ея матерiальномъ благополучiи.

Въ соответствiи съ этой симфонiей определяли свои отношенiя къ Церкви Византiйскiе императоры, прежде всего оказывая покровительство ей въ ея борьбе съ еретиками на Вселенскихъ Соборахъ и после нихъ въ особенности въ виду страшныхъ насилiй, вплоть до уголовныхъ преступленiй, которыя совершались еретиками по отношенiю къ православнымъ людямъ.

Согласно этой симфонiи, Византiйскiе императоры оказывали и почитанiе Церкви въ лице ея власти, т. е. не вмешивались въ дела Церкви и самихъ себя считали подсудными церковной власти въ делахъ веры и нравственности, о чемъ свидетельствуетъ ихъ отношенiе къ Вселенскимъ Соборамъ, на которыхъ они никогда не председательствовали и постановленiя коихъ они считали обязательными къ исполненiю не только для всехъ ихъ подданныхъ, но и для себя самихъ, и даже признавали силу гражданскихъ законовъ только въ томъ случае, если они не противоречили св. канонамъ.

Для осуществленiя той же симфонiи Византiйскiе императоры считали своимъ священнымъ долгомъ заботиться и о матерiальной стороне жизни Церкви. Конечно, главный притокъ пожертвованiй въ пользу Церкви делался верующимъ народомъ во исполненiе Божественной заповеди о десятинахъ. Но самое главное здесь заключалось въ томъ, что св. каноны закрепляли это церковное имущество, какъ принадлежащее Самому Богу, за Церковью, какъ неприкосновенное. Этой неотчуждаемости церковнаго имущества содействовала и императорская власть, делавшая своими законами его неприкосновеннымъ и ограждая его заклятiями.

Въ настоящей главе мы отмечаемъ, что въ данной теорiи не указывается, въ чемъ должно проявляться для этой симфонiи отношенiе Церкви къ государству и въ частности къ той же царской власти. Мы объясняемъ это обстоятельство темъ, что Церковь по свойству своей веры православной не могла нарушать симфонiи и проявлять папоцезаризмъ, и что, действительно, этого никогда не бывало. Однако, Церковь всегда участвовала въ этой симфонiи властей и очень много делала для нея, возрождая благодатными средствами своихъ членовъ и чрезъ воспитанiе и просвещенiе делая ихъ великими сынами отечества, воодушевляя ихъ любовiю къ царю и родине до готовности полагать за нихъ свою жизнь.

Съ такимъ значенiемъ теорiя симфонiи перешла изъ Византiи и къ намъ въ Россiю. И здесь она действовала, определяя взаимныя отношенiя между церковной и государственной властью, пока не была нарушена въ царствованiе Алексея Михайловича. Действительность показываеть, что и наши вел. князья, а затемъ цари были защитниками православной веры и боролись вместе съ Церковью съ еретиками, о чемъ свидетельствують наши древнiе Соборы, на которыхъ они нередко присутствовали и осуществляли все соборныя меры по отношенiю къ еретикамъ.

Такъ же, какъ Византiйскiе императоры, наши вел. князья и цари осуществляли симфонiю въ отношенiи св. каноновъ и въ отношенiи церковной власти, въ особенности въ лице русскихъ церковныхъ Соборовъ, считая ихъ постановленiя для себя обязательными.

Подобно Византiйскимъ императорамъ, относились они и къ церковному имуществу, являя заботы о матерiальномъ благоденствiи Церкви и личными своими пожертвованiями, и посредствомъ огражденiя церковной собственности своими уставами и грамотами.

Въ последней седьмой главе нашей книги говорится о нарушенiи симфонiи властей при Алексее Михайловиче, причемъ въ этомъ отношенiи проводится аналогiя между Россiей и Византiей. Въ последней симфонiя нарушалась многими императорами чрезъ ихъ цезарепапистское вмешательство въ дела Церкви. Но въ особенности нарушителями ея, вплоть до ея уничтоженiя, были византiйскiе императоры иконоборцы, которые своимъ нарушенiемъ основъ симфонiи: православной веры и св. каноновъ, совсемъ уничтожали ее и даже делались гонителями Церкви. Въ этомъ уничтоженiи симфонiи Церковь видела причину паденiя Византiи.

Такое уничтожение симфонiи властей у насъ случилось при Петре I. Оно, въ силу закона постепенности, имело раннейшую свою подготовку въ царствованiе Алексея Михайловича, когда произошло нарушенiе симфонiи вместе съ появленiемъ "Уложенiя" въ 1649 г. и, въ частности, его Монастырскаго Приказа. Этотъ Приказъ былъ вопiющимъ вмешательствомъ въ церковныя дела, которое проявлялось въ суде надъ духовенствомъ даже по духовнымъ деламъ, въ назначенiи духовныхъ лицъ на должности и въ частичной конфискацiи церковнаго имущества.

Величайшимъ защитникомъ русской идеологiи, борцомъ противъ нарушенiя симфонiи властей и, вместе съ темъ, проповедникомъ истинной самодержавной царской власти явился Святейшiй Патрiархъ Никонъ. Сознавая всю гибельность для Церкви и государства цезарепапизма, Патрiархъ Никонъ протестовалъ, какъ это видно изъ его сочиненiя: "Раззоренiе", противъ суда светской власти надъ духовенствомъ по гражданскимъ и церковнымъ деламъ. Такой же энергичный протестъ былъ проявленъ съ его стороны и противъ частичной конфискацiи церковнаго имущества. Онъ виделъ, что на этомъ государство не остановится, и отниметъ отъ Церкви все средства, при помощи которыхъ она могла бы осуществлять свои высшiя задачи относительно воспитанiя и просвещенiя русскаго народа и темъ самымъ предохранить его отъ гибели. Поэтому Патрiархъ Никонъ на библейскихъ примерахъ показывалъ, какiя страшныя наказанiя следуютъ отъ Бога за отнятiе у Церкви ея имущества, "Уложенiе" называлъ "проклятою уложенною книгою", а въ Монастырскомъ Приказе виделъ толчокъ къ расцерковленiю русскаго государства и начало гибели Россiи.

Такъ какъ оцерковленiе русскаго государства посредствомъ гражданскихъ законовъ, не противныхъ св. канонамъ и проникнутых духомъ Церкви, зависело отъ истинной царской самодержавной власти и ея отношенiя къ Церкви на основе симфонiи, то борьба П. Никона противъ "Уложенiя" и Монастырскаго Приказа имела своею целью возглавленiе русскаго государства властью такого царя, при которомъ только и возможно осуществленiе симфонiи властей и процветанiе Церкви и государства. За эту борьбу онъ тяжко страдалъ. И въ этой борьбе онъ палъ, но оставилъ заветъ всемъ русскимъ православнымъ людямъ — чему они должны следовать для возрожденiя Россiи.

Поэтому П. Никонъ долженъ быть истиннымъ, великимъ наставникомъ для насъ въ нашихъ стремленiяхъ возстановить Россiю посредствомъ истинной самодержавной власти царя Помазанника Божiяго.

По той же причине мы постарались снять съ личности Патрiарха Никона то нареканiе, которое можетъ принизить его авторитетъ въ нашихъ глазахъ. Мы имеемъ въ виду обвиненiе его въ непомерной гордыне, будто побуждавшей П. Никона стремиться къ властительству надъ самимъ царемъ Алексеемъ Михайловичемъ и ко вмешательству въ дела государственныя. Это обвиненiе не соответствуетъ действительности прежде всего въ силу того, что оно исходило отъ враговъ П. Никона — раскольниковъ; и каковое обвиненiе давно устранено научными изследованiями. Главнымъ обвинителемъ П. Никона въ гордости былъ злейшiй врагь его — Газскiй Митрополитъ Паисiй Лигаридъ; но последнiй, по свидетельству документальныхъ данныхъ, былъ совершенно аморальною личностью.

Прекрасно опровергаетъ данное обвиненiе по отношенiю П. Никона историческая действительность, въ которой нельзя найти ни одного факта, свидетельствующаго о такой его гордости. Не обнаруживается эта гордость и въ его сочиненiи: "Раззорение", въ его поученiяхъ и въ его патрiаршей деятельности, о чемъ мы неголословно говоримъ въ данной главе.

Нельзя обвинять въ гордости П. Никона и на основанiи его ухода изъ Москвы въ Ново-Iерусалимскую обитель, случившагося 10 iюля 1658 г. Обвинители хотятъ объяснить психологически этотъ уходъ, какъ давленiе П. Никона на царя, сь целью заставить последняго удовлетворить честолюбiе и гордость Патрiарха и вернуть его къ прежнему величiю и славе. Но мы показываемъ всю несостоятелькость обвиненiя П. Никона на этомъ психологическомъ основанiи. Мы свидетельствуемъ, что П. Никонъ въ своемъ уходе обнаружилъ не гордость, а свой непреклонный и решительный духъ въ отстаиванiи истины, свое исповедничество, имевшее целью обличить непокорныхъ Божественнымъ заповедямъ и св. канонамъ. Наша настоящая точка зренiя совпадаетъ съ мненiями проф. Стенли и современника П. Никона, Iерусалимскаго Патрiарха Нектарiя.

Есть и еще одно основанiе, устраняющее обвиненiе П. Никона въ гордости, которымъ является его подвижническая жизнь, съ ея исповедническими страданiями и проявленiями благодати Св. Духа.

Ясно, что аскетическiе подвиги и нравственныя страданiя отъ беззаконнаго суда надъ нимъ и въ особенности отъ клеветъ — этого высшаго предела нравственныхъ мукъ, которымъ преследовали его враги, — П. Никонъ могъ переносить только при помощи благодати Св. Духа. А благодать сiя, по ученiю Св. Писанiя и св. отцовъ Церкви, не совместима съ гордостiю.

Опровергается это обвиненiе и истинною любовiю П. Никона къ ближнимъ. Эта любовь была въ немъ постоянна; онъ всегда былъ первымъ защитникомъ и покровителемъ всехъ несчастныхъ. По ученiю же св. Макарiя Великаго, это постоянство добродетели любви и есть самый верный признакъ, что ей сопутствуетъ благодать Св. Духа, которая опять-таки не могла бы быть въ П. Никоне, если-бы онъ былъ одержимъ страстью гордости.

Но лучше всего данное обвиненiе уничтожается теми сторонами жизни Патрiарха, где благодать Св. Духа проявлялась въ немъ непосредственно, какъ особая печать избранничества или помазанности, которая лежала на немъ. Эта благодать Св. Духа проявлялась въ немъ дивнымъ храненiемъ его отъ смертельныхъ опасностей, даромъ прозорливости и даромъ целенiя недуговъ, который былъ присущъ ему во время его жизни и въ особенности после его смерти, о чемъ свидетельствуютъ чудесныя исцеленiя отъ его гроба.

Поэтому мы должны не обвинять П. Никона въ гордости, а вместе съ простымъ верующимъ русскимъ народомъ, прибегающимъ къ его небесному заступленiю, благоговейно чтить его и содействовать прославленiю его мощей въ возрожденной Россiи для причисленiя его къ лику святыхъ Россiйской Церкви.

Въ данный же моментъ и на будущее время мы должны следовать заветамъ П. Никона, какъ своего учителя, и стремиться къ возстановленiю въ Россiи его идеологiи и къ осуществленiю его исповеднической проповеди объ истинной самодержавной царской власти съ ея отношенiемъ къ Церкви на почве симфонiи.

Для православныхъ людей ясно: если Господь избавитъ Россiю отъ настоящихъ бедствiй, то сделаетъ это не для того, чтобы она вскоре опять погибла. Господь спасетъ Россiю для ея возрожденiя чрезъ веру. Поэтому при возрожденiи Родины нашей все въ ней, — во всехъ областяхъ ея жизни личной, общественной и государственной, — должно иметь въ своей основе православную веру, начиная съ формы государственнаго правленiя.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Определенiе русской идеологiи. Ея осуществленiе въ жизни нашихъ предковъ. Ихъ церковный бытъ, проникнутый истинною православною верою. Дивное покровительство Божiе надъ Россiей ради веры русскаго народа.

По словамъ великаго писателя Ф. М. Достоевскаго, русскiй человекъ есть православный человекъ. И это понятно для насъ. Православная вера, воспринятая отъ крещенiя детскою, простою душою русскаго человека, сделалась его основой, обнявши всю его жизнь во всехъ ея проявленiяхъ. Въ этой вере и въ такомъ жизненномъ ея усвоенiи и состоить русская идеологiя. Русскiй народъ усвоилъ православную веру не умомъ только, какъ теоретическую доктрину, а всемъ своимъ сердцемъ, какъ главное правило своей жизни. Знаменательно, что для русскихъ людей съ давнихъ временъ самымъ любимымъ чтенiемъ наряду со словами вечнаго живота — со Священнымъ Писанiемъ, были Житiя Святыхъ, появившiяся на Руси вместе съ христiанствомъ; они весьма размножились и дошли до насъ въ разнообразныхъ письменныхъ памятникахъ — проповедническихъ словахъ, прологахъ, патерикахъ и въ безподобномъ изложенiи Четьи-Миней св. Димитрiя Ростовскаго. Причемъ, устремленiе къ четьи-минейному чтенiю наблюдалось во всехъ сословiяхъ безъ исключенiя. Такая любовь нашихъ предковъ къ жизни святыхъ свидетельствуетъ о томъ, что они стремились православную веру воплощать въ самую жизнь свою, чтобы ихъ вера не была только на словахъ, но оправдывалась на деле.

Впрочемъ, о такомъ значенiи православной веры для русскихъ людей свидетельствуетъ иноческая жизнь, которая возникла у насъ почти одновременно съ крещенiемъ Руси. Кiево-Печерская Лавра, основанная около 1054 г., показываетъ, какъ воспринята была вера нашими предками въ лице истинныхъ Печерскихъ иноковъ. Ихъ вера проявлялась не только въ подвигахъ святой жизни, но и въ дивныхъ знаменiяхъ и чудесахъ, которыми такъ отличались великiе подвижники первыхъ вековъ христiанства.

Конечно, не одна Кiево-Печерская обитель свидетельствуеть о жизненномъ значенiи православной веры въ Россiи. Святостiю вера блистала и въ другихъ обителяхъ, появившихся на святой Руси. Мы имеемъ въ виду Сергiевъ, Волоколамскiй, Кирилловъ, Чудовъ, Соловецкiй, Суздальскiй-Евфимiевскiй и многiе другiе русскiе монастыри.

Подъ влiянiемъ этой монастырской проповеди подвижническая вера не только въ русскихъ обителяхъ нашла себе место; въ той или иной степени она была присуща и русскимъ людямъ, жившимъ въ мiру. Иначе и быть не могло.

Наша древняя проповедническая литература, русская летопись, письма Патрiарха Никона и другихъ святителей подтверждаютъ, что наши предки, мiряне, руководствовались въ жизни наставленiями иноковъ. Они "усвоили себе всю монастырскую обрядность и по ней устрояли свои действiя. Сильная природа ихъ и могучiй характеръ выносили монашескiе подвиги твердо, до последняго часа жизни. Не обо всехъ подвижникахъ благочестiя свидетельствуетъ древняя исторiя... Но общая среда... убеждаетъ въ томъ, что ихъ было неисчетное множество во всехъ сословiяхъ". [Ibid., стр. 765]

И прежде всего эта вера располагала ихъ къ общественной молитве. Для этой цели наши предки строили безчисленное множество храмовъ. Въ одномъ Кiеве въ начале христiанства было построено до 600 церквей и 13 монастырей. Русскiе люди, въ особенности богатые, не щадили денегъ для устроенiя и украшенiя церквей. Даже дома свои они украшали иконами въ виде иконостаса наподобiе церкви. Недаромъ Максимъ Грекъ свидетельствовалъ, что "русскiе строятъ великолепные храмы". А Курбскiй писалъ, что "вся земля русская отъ края до края, подобно чистой пшенице, держится верою въ Бога. Въ ней Божiи храмы числомъ подобны звездамъ небеснымъ, въ ней множество монастырей, которыхъ никто не въ силахъ перечислить. [Ibid., стр. 768]

Трогательное явленiе веры наблюдалось въ нашихъ селахъ среди крестьянъ. Сами они жили въ хижинахъ, крытыхъ соломой, съ земляными полами, а храмы ихъ возвышались, какъ дворцы. Сами они въ своемъ домашнемъ обиходе пользовались сосудами изъ дерева и глины, а сосуды для святейшаго евхаристическаго таинства ими делались изъ серебра и золота. Одеждою для нихъ была самая дешевая самотканная матерiя, а ризы для священнослужителей были изъ драгоценной парчи, не говоря уже о ризахъ св. иконъ, которыя были серебряныя, вызолоченыя и украшались драгоценными камнями...

Иностранцы поражались церковностiю святой Руси и особенно ея наружнымъ благочестiемъ. "Внешнiй видъ русскаго города и селенiя показывалъ, что религiя — господствующая сила въ стране. Иностранцы видели въ городахъ множество богатыхъ церквей и монастырей. Палаты князей и богатыхъ людей украшались внутри на церковный ладъ. По городу постоянно слышался звонъ доброшумныхъ колоколовъ; на всехъ улицахъ стояли часовни, иконы въ окладахъ, съ зажженными свечами. Прохожiе крестились передъ каждою церковью и часовней, иные клали земные поклоны. Здесь можно было встретить духовенство съ иконами, крестами, пенiемъ и св. водой. Торжественные крестные ходы совершались весьма часто". [Знаменскiй, Исторiя русск. Церкви, стр. 163]

Англiйскiй посолъ при царе Феодоре Iоанновиче Флетчеръ, осуждая русскiй народъ за его нравственные недостатки, все же сознается, что "набожность господствовала въ Россiи". [Истор. очеркъ рус. пропове дн., стр. 767]

Разумеется, нельзя смотреть на дело такъ, что вера древней Руси исчерпывалась ея внешнимъ благочестiемъ и выражалась главнымъ образомъ въ устроенiи великолепныхъ храмовъ. Правда, съ точки зренiя истиннаго православнаго воззренiя, храмоздательство является однимъ изъ величайшихъ спасительныхъ для насъ делъ, поскольку здесь проявляется не только наша вера во Христа, но и истинная любовь къ Богу, которая стоитъ во главе всехъ Божественныхъ заповедей.

Следовательно, здесь нужно констатировать выявленiе нашими предками самой действенной веры ихъ — той, которая, по слову Апостола, любовiю поспешествуема. [Гал. 5. 6]

Однако, наши предки этимъ не ограничивались. Они созидали храмы Божiи, какъ места особенныхъ, усердныхъ своихъ молитвъ, совершенiе коихъ было для нихъ настоящимъ и великимъ аскетическимъ подвигомъ. Многiе посещали церковь каждый день. Мещане и купцы въ городахъ ежедневно ходили къ ранней литургiи, а нередко — и къ поздней. "Ежедневное посещенiе церкви, въ особенности во дни праздниковъ, входило даже и въ придворный этикетъ. Поздоровавшись съ боярами, царь вместе съ ними отправлялся къ обедне въ домовую церковь; въ большой праздникъ — въ соборъ, или въ монастырь... Молитвы церковныя были продолжительны въ посты, при исповеди, особенно — въ Великiй постъ. Алексей Михайловичъ въ Великiй постъ выстаивалъ службу церковную по четыре часа, полагалъ по 1500 поклоновъ и этимъ удивлялъ иностранцевъ". [Истор. очеркъ рус. пропове днич., стр. 719, 767, 771]

Следуя монастырскому уставу, а въ особенности словамъ Священнаго Писанiя о непрестанной молитве, предки всего более любили молитву. Поэтому они не только молились въ церкви, но и дома.

"Въ комнате, где стояло наибольше образовъ, собиралась вся семья и прислуга, зажигались лампады и свечи, курили ладаномъ. Хозяинъ читалъ вслухъ утреннiя молитвы, иногда заутреню и часы, смотря по досугу, уменью и степени благочестiя; умевшiе петь — пели. У знатныхъ людей и у князей были домовыя церкви, и все домашнiе сходились въ церковь, где молитвы, утреню и часы служилъ священникъ, а после богослуженiя кропилъ предстоящихъ св. водою. Затемъ все расходились для своихъ занятiй". [Истор. очеркъ рус. пропове днич., стр. 766]

Но, несмотря на всю трудность осуществленiя мiрянами молитвенныхъ правилъ, помещенныхъ въ Следованной Псалтири, эти правила они старались выполнять неуклонно. Каждый русскiй православный человекъ еженедельно вычитывалъ или выслушивалъ всю Псалтирь, весьма многiе изъ нихъ клали ежедневно до 1200 поклоновъ съ молитвою Iисусовой. Молитву Господню, Богородицу и Символъ Веры читали по нескольку разъ въ день. Кроме того, они читали молитвы во всякое время за деломъ, чтобы не развлекаться суетными делами и помыслами. [Ibid., стр. 719]

Такая подвижническая вера нашихъ предковъ не могла не расположить ихъ къ другой аскетической добродетели, столь свойственной православнымъ верующимъ людямъ съ самыхъ апостольскихъ временъ. Мы имеемъ въ виду постъ. Русскiе люди древней Россiи отличались особенно строгимъ воздержанiемъ во дни Великаго поста и въ посты, которые налагались на нихъ по поводу общественныхъ или государственныхъ бедствiй. Какъ постились наши предки, объ этомъ лучше всего свидетельствуютъ слова летописца: "Россiяне-мiряне,— говоритъ онъ,— въ Великiй постъ питаются редькою, капустою и хреномъ, вареное едятъ въ субботы и недели; отъ рыбы воздерживаются всячески, кроме Благовещенiя и недели Ваiй. Благоговейнейшiе постятъ за грехи свои строже; только хлеба кусокъ съедаютъ по полудни, обмакнувъ его въ пепелъ. А монахи, неравно мiрскимъ, держатъ жестокое житiе, всегда, когда постятся, съедаютъ только кусокъ хлеба съ водою въ сутки". [Ibid., стр. 772—773]

Воздержанiе отъ мяса и рыбы на всю жизнь среди мiрянъ было весьма нередкимъ явленiемъ. А некоторые истинные иноки, напримеръ, св. Феодосiй Печерскiй, подобно самому Спасителю, уединялись и выдерживали во дни Великаго поста сорокадневное пощенiе. Послабленiя въ древней Руси не допускались, и высшiя лица были образцомъ строгаго воздержанiя. Алексей Михайловйчъ въ понедельникъ, среду и пятницу въ теченiе каждой седмицы Великаго поста ничего не елъ, а въ остальные дни только обедалъ. При общественныхъ бедствiяхъ Церковь налагала на всехъ трехдневный постъ, не делая исключенiя въ данномъ случае и для детей.

Много и другихъ христiанскихъ добродетелей было присуще русскимъ людямъ старой Россiи, какъ проявленiе все той же веры ихъ. Но особенно они отличались милосердiемъ къ беднымъ и гостепрiимствомъ. Любовь къ ближнимъ во всехъ ея проявленiяхъ была самою отличительною чертою русскаго народа искони. Она исходила изъ ихъ веры во Христа и любви къ Нему. Поэтому они творили милостыню беднымъ и бедствующимъ своимъ братьямъ, относя ее къ лицу Спасителя, согласно Его словамъ, которыя Онъ скажетъ на Страшномъ суде Своемъ творившимъ милостыню: понеже сотвористе единому сихъ братiй Моихъ меншихъ, Мне сотвористе. [Мф. 25, 40]

Великiе князья служили примеромъ милосердiя. О многихъ изъ нихъ наши летописи говорятъ: "бяше милостивъ паче меры, нищiя милуя, старцы и вдовицы заступая, обидимыя изымая". В. князь Iоаннъ получилъ даже названiе Калиты, ибо носилъ съ собой мешокъ съ деньгами для раздачи беднымъ. Известно также, что Патрiархъ Филаретъ содержалъ на свои средства въ Москве богадельни, больницы и сиротскiе дома. Патрiархъ Никонъ выстроилъ въ Новгороде четыре, а въ Москве две богадельни. Такъ поступали и другие русскiе архипастыри. Митрополитъ Феодосiй имелъ въ своей келiи разслабленнаго, служилъ ему и омывалъ его струпья. Въ домахъ бояръ и купцовъ содержалось множество нищихъ и странниковъ.

Конечно, мы далеки отъ мысли считать нашихъ предковъ совершенно безукоризненными въ области ихъ нравственной жизни. Наряду съ высокими добродетелями, какъ порожденiями ихъ действенной веры, имъ свойственны были и многiе нравственные недостатки, о которыхъ свидетельствуетъ та же проповедническая литература нашей древней Россiи. Душа русскаго человека слишкомъ широка, и наряду съ подвигами великой святости въ русской жизни наблюдалось много пороковъ и проявленiй тяжкаго греха. Недаромъ Достоевскiй говорилъ, что въ душе русскаго человека две бездны. По своему нравственному состоянiю русскiй человекъ можеть возвыситься до неба и можетъ ниспасть до самыхъ глубинъ ада.

Но насколько наши предки тяжко грешили, настолько умели и каяться. По свидетельству того же Достоевскаго, покаянiе было отличительнымъ свойствомъ русскаго народа. Покаянiе это было искреннимъ, глубокимъ. И если наши предки безчестили праздники пьянствомъ и пресыщенiемъ, то умели обуздывать себя подвигами поста. Свои тяжкiе грехи они старались загладить передъ Богомъ и милостыней, зная, что милостыня очищаетъ многiе грехи.

Впрочемъ, и за каждодневные грехи свои, грехи человеческой немощи они приносили Богу въ церкви и у себя дома чистосердечное покаянiе, молились Ему долго и усердно, съ поклонами и часто со слезами и даже ночью вставали на молитву и поклоны.

Это-то покаянiе, какъ средство духовнаго очищенiя, вместе съ церковнымъ просвещенiемъ и воспитанiемъ русскаго народа и помогло ему сохранить свою веру въ томъ виде, какъ она была принята отъ греческой Церкви, т. е. во всей чистоте, чуждой всякихъ еретическихъ искаженiй. Здесь причина, почему ереси богомильская, стригольниковъ, жидовствующихъ, Башкина, Косого, [Изъ Болгарiи приходили къ намъ иноки для жительства, оттуда же получались славянскiе рукописи и книги. Вместе съ темъ проникло къ намъ изъ Болгарiи и богомильство, основателемъ котораго былъ попъ Богомилъ въ Х в. Въ Россiи богомильство появилось въ 1004 г. и проповедникомъ его былъ монахъ скопецъ Адрiанъ. Онъ осуждалъ церковную iерархiю, епископовъ, священниковъ, монаховъ, отрицалъ обряды и церковный уставъ. Ересь стригольниковъ по своему ученiю сходна съ богомильскою ересью. Она отрицаетъ iерархiю и обрядность. Появилась въ Новгороде около 1376 г. Ее распространяли два дiакона, Никита и Карпъ. Ересь жидовская тоже появилась въ Новгороде около 1470 г. Она насаждалась выходцемъ изъ Литвы жидомъ Схарiей и состояла въ проповеди iудейства при отверженiи христiанства, церковной iерархiи и обрядоваго богослуженiя. Въ последнемъ случае эта ересь была сходственна съ ересью стригольниковъ. Ересь Башкина въ главныхъ положенiяхъ была сходна съ ересью жидовскою. Башкинъ, житель Москвы, отвергалъ таинства и обрядовое Богослуженiе. Все Божественное Писанiе называлъ баснословiемъ, Iисуса Христа называлъ неравнымъ Богу Отцу. Это ученiе было принято имъ отъ латинянъ, переселенцевъ изъ Литвы, и развивалось подъ влiянiемъ свободомыслiя на почве прежнихъ ересей и общественныхъ недостатковъ, которые указывались и прежними еретиками. Означенная ересь появилась около 1554 г. Ересь Косого во многихъ положенiяхъ сходна съ ересью Башкина, а вообще — съ ересью жидовскою, и представляетъ собою крайнее ея развитiе. Косой — монахъ изъ рабовъ.] какъ и католичество и протестантство, не привились въ древней Россiи къ русскому народу, который строго и непоколебимо держался своей православной веры.

Объ этой удивительной преданности своей вере нашихъ предковъ свидетельствовали и иностранные писатели. Вотъ краткiе, но весьма характерные объ этомъ ихъ отзывы. Кромеръ: "Русь упорно держится греческихъ обрядовъ". Стрыйковскiй: "все русскiе народы пребываютъ твердо и непоколебимо въ вере по обрядамъ греческимъ". Сарницкiй: "русскiй народъ стоить твердо въ исповеданiи (христiанскомъ)". Герберштейнъ: "Русь, какъ начала, такъ и до сего дня пребываетъ въ вере по обряду греческому". Iовiй (историкъ первой полов. ХVI с., епископъ Ноцерскiй): "русскiе съ непоколебимою твердостiю сохраняютъ ученiе и обряды, принятые отъ греческихъ наставниковъ". Гваниньи: "русскiе, какъ приняли веру христiанскую, до сего дня крепко и единодушно держатся ея, хотя некоторые бояре, подвластные польскому королю, следуютъ лютеранскому и цвинглiеву ученiю, но весь народъ, большая часть вельможъ и дворянъ твердо содержатъ веру по закону греческому, крепко и единодушно стоятъ въ вере, принятой отъ грековъ". [Историческiй очеркъ рус. проповедн., стр. 762—763]

За эту истинную православную веру, имевшую за собою подвиги святой жизни съ покаянiемъ, Россiя называлась святою. За эту веру Господь изливалъ на русскiй народъ свои великiя милости, избавлялъ его отъ всякихъ бедствiй, которыя не разъ могли погубить нашу Россiю.

Такимъ гибельнымъ бедствiемъ было для насъ татарское иго, которымъ воспользовались немцы, шведы и ливонцы и хотели полонить северо-западную Россiю. Но Господь воздвигъ тогда изъ среды русскаго народа для его спасенiя св. князя Александра Невскаго. Чрезъ свою пламенную веру въ помощь Божiю онъ съ небольшою новгородскою дружиною одержалъ дивную победу надъ огромной шведской армiей, усиленной финскими войсками и крестоносцами изъ Западной Европы.

Такую же дивную победу св. Александръ одержалъ и на льду Чудскаго озера въ битве съ рыцарями Тевтонскаго ордена и Меченосцами.

Хотя татары были уже близъ Москвы, однако, благочестивый царь и не думалъ оставлять столицы. Онъ возложилъ все свое упованiе на покровъ Пречистой Божiей Матери, Которой усердно со слезами молился. По его повеленiю двинулся крестный ходъ вокругь Москвы съ чудотворной Донской иконой Божiей Матери. Эта святыня была затемъ поставлена среди русскаго войска. Накануне решительной битвы, ночью, царь Феодоръ Iоанновичъ продолжалъ свою пламенную молитву предъ иконой Царицы Небесной, и во время этой молитвы онъ получилъ извещенiе отъ Божiей Матери, что въ битве, которая произойдетъ на другой день, русское войско по Ея предстательству и силою Ея Божественнаго Сына, Господа Iисуса Христа, одержитъ победу, о чемъ царь повелелъ тогда же известить воиновъ. Целый день кипело сраженiе русскаго войска съ превосходящими по количеству полчищами татаръ. Но вдругъ, устрашенные невидимою силою татары обратились въ бегство. На месте, где стояла среди войска чудотворная Донская икона Божiей Матери, былъ основанъ Донской Московскiй монастырь.

Такъ, верою благочестиваго царя и русскихъ православныхъ людей Господь вновь спасъ Русскую землю.

Вера православная была главною причиною спасенiя Россiи и въ смутное время въ начале ХVII столетiя. Она одушевляла и духовенство, и народъ, и ополченiе въ борьбе съ поляками. Какъ защитникъ этой веры и во имя ея, совершалъ безстрашно свой подвигь святейшiй Патрiархъ Московскiй Гермогенъ. Во имя веры православной действовалъ и Архимандритъ Дiонисiй, разсылая свои грамоты во все концы Россiи. "Православные христiане, вспомните христiанскую веру, возложите упованiе на силу креста, молите служилыхъ, чтобы быть всемъ христiанамъ въ союзе и стать сообща противъ предателей... для избавленiя веры". [Истор. очеркъ рус. проповедн., стр. 668] Знаменитый келарь Сергiевой Лавры Авраамiй Палицынъ служилъ въ полкахъ молебны и увещевалъ буйныхъ казаковъ крепко стать за православную веру. Во имя этой веры действовалъ въ войскахъ и Митрополитъ Ростовскiй Кириллъ, разбирая ссоры въ войскахъ, примиряя воеводъ и укрепляя ратниковъ.

Не могъ остаться вне этого религiознаго одушевленiя и весь русскiй народъ. Грамоты, которыми города переписывались между собою, свидетельствуютъ объ этомъ. "Идемъ все головами,— писали здесь русскiе люди,— на помощь государству, прося милости у Бога", или: "за православную веру хотимъ умереть". [Истор. очеркъ рус. проповедн., стр. 667—668]

Эта вера въ народе и войскахъ поддерживалась и Самимъ Богомъ посредствомъ дивныхъ виденiй. Самъ Мининъ заявлялъ своимъ соотечественникамъ, что ему "явился св. Сергiй и приказалъ будить уснувшихъ". Тотъ же Сергiй преподобный накануне последняго, решительнаго сраженiя русскихъ съ поляками явился праведному и больному святителю Арсенiю, томившемуся въ пле ну у поляковъ въ Кремле, и возвестилъ ему, что въ этомъ сраженiи русскiя войска заступленiемъ Божiей Матери одержатъ победу и Москва вместе со всей Россiей будетъ освобождена отъ враговъ. Эта весть тутъ же перелетела чрезъ стены Кремля въ русскiя войска, наполнила ихъ сердца великой радостью, одушевленiемъ и героическимъ духомъ, и они, действительно, одержали блестящую победу надъ поляками, чемъ и окончились тогда наши всероссiйскiя несчастья.

Такъ же православная вера одушевляла русскiй народъ и при нашествiи на Россiю всехъ европейскихъ народовъ во главе съ Наполеономъ. Русскiе люди все свое упованiе возложили на покровъ Пречистой Божiей Матери. И въ городахъ и селахъ они со слезами умоляли Ее о помощи. Предъ Бородинскимъ сраженiемъ Ея икону носили въ рядахъ воиновъ. Накануне боя они исповедывались и причащались св. Христовыхъ таинъ. И Господь явилъ дивную Свою помощь русскому народу и спасъ его отъ европейскаго ига.

Можно привести множество и другихъ случаевъ дивной помощи, которую оказывалъ Господь русскому народу во дни его великихъ бедствiй, особенно во время войнъ съ внешними врагами.

Впрочемъ, за эту веру Господь не только спасалъ Россiю отъ гибели, но постепенно умножалъ ея силу и сделалъ ее могущественнейшей и славнейшей державой среди всехъ народовъ земли. О, если бы русскiй народъ продолжалъ держаться своей православной веры доселе и чрезъ то былъ въ повиновенiи Божественной воле своего Господа и всемъ Его Божественнымъ заповедямъ! Тогда не допустилъ бы Господь гибели Россiи, и русскiе люди не подпали бы подъ иго большевиковъ — ужасныхъ враговъ Божiихъ. Теперь, какъ никогда, мы должны вспомнить слова Господа, которыя Онъ сказалъ чрезъ Божественнаго Псалмопевца своему, некогда избранному, а ныне отверженному, народу: Аще быша людiе мои послушали мене, Израиль аще бы въ пути моя ходилъ: ни о чесомъ-же убо враги его смирилъ быхъ, и на оскорбляющыя ихъ возложилъ быхъ руку мою. [Пс. 80, 14—15]

Увы, русскiй народъ отступилъ отъ православной веры, отвергь волю Своего Господа, сталъ руководствоваться не православною своею Церковью и ея св. отцами, а всевозможными лжеучителями, ниспровергавшими наше святое православiе и даже всякую веру въ Бога.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Отступленiе русскаго народа отъ православной веры чрезъ увлеченiе протестантизмомъ подъ влiянiемъ противоцерковныхъ реформъ Петра. Усиленiе греха отступленiя въ царствованiе Императрицы Анны Iоанновны и въ особенности — Екатерины II. Безсилiе государственной власти остановить неверiе въ дальнейшiя царствованiя Императоровъ, несмотря на ихъ покровительственное отношенiе къ Церкви

Это великое отступленiе русскаго народа отъ веры своей совершилось не сразу. Оно происходило въ теченiе ряда вековъ и началось съ того времени, когда русское образованное общество подпало влiянiю протестантизма. Конечно, отступленiе отъ веры было и въ ересяхъ, о которыхъ нами сказано было выше. Оне не могли не оставить вреднаго влiянiя на жизнь русскаго народа.

Но эти ереси не были столь для насъ опасны, въ силу своего случайнаго появленiя и кратковременнаго своего существованiя. Не такъ обстояло дело съ протестантизмомъ. Его распространяли въ Россiи немцы, которые со времени Iоанна III-го поступали на русскую службу и жили въ Москве въ особой "немецкой слободе". После ливонской войны многiе немцы были поселены и въ другихъ русскихъ городахъ. При Феодоре въ Нижнемъ даже появилось евангелическое общество. При содействiи Бориса Годунова наплывъ немцевъ увеличился, а вместе съ этимъ увеличилась въ Москве и немецкая слобода.

Здесь при Алексее Михайловиче уже были три лютеранскiя кирки и немецкiя школы.

Правда, правительство строго воспрещало иноземцамъ распространять свое ученiе въ Россiи. Но это запрещенiе не достигало своей цели. Лютеранскiе проповедники даже открыто вступали въ богословскiе споры съ православными. [Известно, что пасторъ Фома былъ утопленъ въ 1563 г. за распространенiе въ Полоцке протестантскихъ идей. Самъ Грозный увлекался религiозными спорами. Пастору Роките сказалъ: "Вашъ учитель Лютеръ былъ лютъ". А въ споре съ лифляндскимъ пасторомъ царь ударилъ его по голове, сказавъ: "иди къ бесу со своимъ Лютеромъ".

Однако, эта лютеранская пропаганда имела некоторый успехъ. Она колебала православную веру многихъ русскихъ людей и заражала ихъ религiознымъ свободомыслiемъ.]

Изъ догматическихъ споровъ ХV и ХVI в.в. видно, что въ нихъ участвовали не только мiряне, но и монахи, причемъ некоторые изъ монашествующихъ обнаруживали неверiе въ благодать Св. Духа. До какой степени, вследствiе протестантскаго влiянiя, доходило свободомыслiе среди русскихъ людей, объ этомъ свидетельствуетъ либеральное поведенiе князя Хворостинина, [Въ указе на его имя около 1632 г., между прочимъ, говорится: "Князь... ты православную веру хулилъ, постовъ и христiанскiе обычаи не хранилъ, и былъ за то сосланъ подъ начало въ Iосифовъ монастырь. После того опять началъ приставать къ польскимъ и литовскимъ попамъ и въ вере съ ними соединился... Многiя о православной вере... непригожiя и хульныя слова въ письмахъ твоихъ объявились... Ты не велелъ людямъ своимъ ходить въ церковь, а которые пойдутъ, техъ билъ и мучилъ".] который не только не следовалъ въ своей жизни ученiю православной Церкви, но открыто хулилъ православную веру и грубымъ насилiемъ склонялъ къ неверiю подчиненныхъ ему людей.

По свидетельству Маржерета, [Маржеретъ — французскiй офицеръ. Служилъ въ войске при Борисе Годунове] "во время междуцарствiя многiе русскiе усвоили себе лютеранскiя убежденiя и явно смеялись надъ православными обрядами и постами". [Историч. очеркъ рус. проповедн., стр. 502-503]

Особенно протестантизмъ съ отступленiемъ русскихъ людей отъ православной веры усилился въ Россiи во время Петра I вместе съ преобразованiемъ имъ Россiи. Петръ окружилъ себя протестантами, относился къ нимъ съ особеннымъ вниманiемъ, предоставлялъ имъ важныя места на государственной службе, несмотря на то, что они держали себя высокомерно, съ презренiемъ относились къ русской старине и даже къ самой вере русскаго народа. Конечно, великой ошибкой преобразователя было переустройство на немецкiй ладъ быта русскаго народа, который весь былъ проникнутъ церковностiю, такъ какъ наши предки до Петра по церковному и монастырскому уставу распределяли время своей жизни, и все, касательно ихъ одежды, общественнаго этикета и взаимныхъ отношенiй членовъ семейства, носило на себе печать религiи и считалось православнымъ въ отличiе отъ "басурманскаго" — еретическаго.

Но эта ошибка стала еще более тяжкой и даже гибельной для Россiи, благодаря тому, что Петръ въ своихъ реформахъ производилъ ломку нашей православной веры на почве явныхъ своихъ симпатiй къ протестантизму. Въ его указе отъ 22 февраля 1722 г. на имя Святейшаго Синода говорится: "чтобы въ Москве и городахъ изъ монастырей и приходскихъ местныхъ церквей ни съ какими образами къ местнымъ жителямъ въ домы отнюдь не ходить... Смотреть, чтобы съ образами по Москве, по городамъ и уездамъ для собиранiя на церковь или на церковное строенiе отнюдь не ходили. А кто будетъ ходить техъ брать". [Поселянинъ. "Отечественные подвижники ХVIII в.", стр. 22] Въ томъ же году 28 марта Петръ издалъ указъ, возбудившiй въ Москве сильное волненiе. Въ этомъ указе воспрещалось устроенiе часовень на торжищахъ и перекресткахъ, въ селахъ и другихъ местахъ и совершенiе здесь предъ иконами священниками Богослуженiй. Указъ определяетъ: "Предъ вышеупомянутыми вне церквей иконами мольбы и свещевозженiя, тамо безвременно и безъ потребы бываемыя, весьма возбранить. Также и часовень отныне въ показанныхъ местахъ не строить, и построенныя деревянныя разбирать, а каменныя употребить на иныя потребы темъ, кто оныя строилъ". [Ibid., стр. 22—23] Въ одномъ изъ своихъ указовъ Синоду Петръ ограничиваетъ и другiя проявленiя религiозности русскаго народа: "понеже всю надежду,— говорится здесь,— кладутъ на пенiе церковное, постъ, поклоны и тому подобное, въ нихъ же строенiе церквей, свечи и ладонъ".

Согласно такимъ взглядамъ Петра, былъ изданъ регламентъ, въ которомъ изложены были правила относительно религiознаго воспитанiя народа и который представляетъ собой колкую сатиру на религiозность нашихъ предковъ. Руководствуясь этимъ регламентомъ, Синодъ издалъ постановленiя противъ обрядности, крестныхъ ходовъ, хожденiя съ образами, дорогихъ окладовъ на иконахъ, умноженiя часовень, годичнаго храненiя артоса, богоявленской воды и т. п. [Историч. очеркъ рус. проповедн., стр. 411]

Еще пагубнее для русскаго благочестiя были меропрiятiя Петра, имевшiя своею целью реформировать наши монастыри, каковыя были выражены въ его указе отъ 31 января 1724 г.

По ученiю св. Феодора Студита, "какъ Ангелы являются светомъ для иноковъ, такъ иноки являются светомъ для мiрянъ". Это святоотеческое ученiе нашло себе наилучшее воплощенiе въ жизни до-Петровской Россiи, когда идеаломъ русскаго благочестiя и руководителями нравственно-христiанской жизни русскаго народа были иноки. Не такъ смотрелъ Петръ на монашество. Воздавая похвалу первоначальнымъ монастырямъ глубокой древности за ихъ трудолюбiе, онъ въ упомянутомъ указе говоритъ, что летъ чрезъ сто отъ начала сего чина монахи стали ленивыми, тунеядцами и развращенными. Здесь резко осуждается умноженiе монастырей въ Константинополе и въ ближайшихъ ему местахъ, что оказалось будто-бы причиною поразительной малочисленности воиновъ, которые такъ нужны были при осаде Константинополя врагами грековъ. "Сiя гангрена, [Т. е. умноженiе монастырей] — сказано въ указе,— зело было и у насъ распространяться начала". По воззренiю Петра, монахи не стоятъ на высоте своего призванiя, едятъ даровой хлебъ, и никакой прибыли отъ сего обществу нетъ. Поэтому онъ требуетъ, чтобы въ русскихъ монастыряхъ были благотворительныя учрежденiя для престарелыхъ солдатъ и устроены были семинарiи, откуда бы образованные воспитанники, ищущiе монашества для архiерейства, могли бы постригаться по достиженiи 30-летняго возраста. А незадолго до своей смерти Государь издалъ указъ, чтобы Московскiе монастыри: Чудовъ, Вознесенскiй и Новодевичiй были предназначены для больныхъ, старыхъ и увечныхъ; Прервинскiй — для школы, Андреевскiй — для подкинутыхъ младенцевъ. [Русскiе подвижники ХVIII в., стр. 22—26] Вообще, число монаховъ въ Россiи при Петре было очень ограничено, они были стеснены особыми правилами, а самые монастыри были по преимуществу обращены въ богадельни. [Истор. оч. рус. пропов., стр. 413]

Главное зло, и притомъ для всей Россiи, заключалось здесь въ томъ, что Петръ отобралъ отъ монастырей и вообще отъ русской Церкви ея имущество. Последнее представляло собою дары, которые приносились верующими въ Церковь во исполненiе Божественной заповеди: давать Господу десятину отъ своихъ именiй. [Лев. 27, 30, 34; Чис. 18, 21, 24, 26—28; Втор. 12, 6; 14, 22—23, 28; 26, 12] Это церковное имущество было Божественною собственностью и потому закреплялось за Церковью св. канонами, какъ неприкосновенное и неотчуждаемое. "Монастырямъ, говорится въ 24-мъ правиле IV -го Вселенскаго Собора, однажды освященнымъ по изволенiю епископа, пребывать монастырями навсегда, и принадлежащiя имъ вещи хранить въ монастыре, и впредь не быть имъ мiрскими жилищами. Допускающiе же это подлежатъ наказанiямъ по правиламъ". ["Деянiя Вселенскихъ Соборовъ", т. IV, стр. 142. Казань. 1908 г] То же самое устанавливается и 49-мъ правиломъ VI-го Вселенскаго Собора, [Ibid., т, IV, изд. З-е. Казань. 1908. стр. 287] а также 1-мъ правиломъ Двукратнаго Собора и 12 правиломъ VII Вселенскаго Собора. Ввиду такой священной неприкосновенности церковнаго имущества, византiйскимъ императоромъ Маврикiемъ былъ изданъ следующiй законъ: "Если кто ради овладенiя ли или по взятке причинитъ обиду Церкви или захватитъ вещи, отданныя Богу и Его Церкви и что находится подъ Митрополитами, Архiепископами, Епископами и монастырями, будетъ ли то доходы или имущества, то пусть онъ не видитъ милости Св. Троицы въ день судный, но отпадетъ отъ христiанскаго имени, какъ отпалъ Iуда отъ 12-и Апостоловъ и да будетъ проклятъ всеми святыми". [Проф. Зызыкинъ. "Патрiархъ Никонъ", часть II, стр. 296. Варшава. 1934 г]

Въ соответствiи всему этому и наши русскiе великiе князья и цари ограждали отъ захвата церковное имущество своими заклятiями. Такъ, въ уставе св. Владимiра и Ярослава проклятiю предаются те, которые захватятъ доходы Церкви. [Ibid., стр. 277, 296; Историч. очерк рус. проповедн., стр. 639, 642—646] Въ своей грамоте Иверскому монастырю отъ 6-III 1654 г. Царь Алексей Михайловичъ такимъ же проклятiемъ ограждаетъ эту обитель отъ захвата пожертвованнаго имъ имущества. Такъ поступали и другiе князья и цари и вообще церковные благотворители.

Ясно, что отобранiе церковнаго имущества въ другiя руки является тягчайшимъ грехомъ нарушенiя Божественной заповеди и св. каноновъ, низводитъ страшныя проклятiя и въ сей и въ будущiй векъ отъ церковныхъ благотворителей и есть по существу святотатство.

Гибельныя последствiя этого греха не замедлили сказаться еще при жизни Петра.

Какъ мы видели выше, монастыри въ Россiи не только учили русскiй народъ жизнiю своихъ истинныхъ иноковъ, но и озаряли его истиннымъ христiанскимъ просвещенiемъ. Превращая ихъ въ благотворительныя учрежденiя, Петръ темъ самымъ уничтожалъ основу для истиннаго просвещенiя Россiи. Это въ особенности достигалось отнятiемъ монастырскихъ и архiерейскихъ имуществъ при возобновленiи Петромъ Монастырскаго Приказа 24 янв. 1701 г. Чрезъ этотъ Приказъ [Монастырскiй Приказъ при Петре возглавлялся бояриномъ Мусинымъ-Пушкинымъ] Петръ, упразднивъ патрiаршество, лишилъ Церковь ея самостоятельности и средствъ для прiобретенiя книгь и учрежденiя школъ къ просвещенiю русскаго народа. [Церковныя имущества до Петра достигали очень большихъ размеровъ. По свидетельству Котошихина, во владенiи духовенства находилось 118.000 крестьянскихъ дворовъ. Однако, при Iоанне III государствомъ уже были подняты вопросы объ имуществахъ и правахъ духовенства. Но В. Князь не решался посягнуть на церковныя имущества, ввиду резкаго протеста противъ этого со стороны Митрополита Симона. "Отецъ твой Симонъ, — писалъ онъ Iоанну III, — Митрополитъ всея Россiи, епископы и соборъ говорятъ, что святители везде держали монастыри, города и села... Не Владимiръ ли и Ярославъ сказали въ Уставе: "Кто преступитъ его изъ детей или потомковъ моихъ, захватитъ церковное достоянiе и святительскiя десятины, да будетъ проклятъ въ сей и будущiй векъ". Самые ордынскiе цари боялись Господа, щадили собственность святительскую и монастырей. Не дерзаемъ и не благоволимъ отдать церковное стяжанiе, ибо оно есть Божiе и неприкосновенное". Сильный протестъ противъ захвата собственно митрополичьихъ именiй боярами и даже Великимъ Княземъ Василiемъ Димитрiевичемъ былъ со стороны Митрополита Московскаго и всея Россiи Фотiя. Онъ издалъ увещанiе похитителямъ, въ которомъ грозилъ имъ, въ случае невозвращенiя Церкви имущества, отлученiемъ. Затемъ онъ написалъ два посланiя В. Князю. Во второмъ изъ нихъ, резкомъ по содержанiю, онъ ссылается на постановленiя Константина, Феодосiя Великаго и Мануила Комнина о церковныхъ имуществахъ. "Но ныне,— пишетъ Фотiй,— все древнее молчить и велеречитъ новое... Не на что больше смотреть. Тебе же да будетъ ве домо, что ты уничижаешь Церковь Божiю, захватывая насильно непринадлежащее тебе". Церковныя имущества были возвращены. Впоследствiи Iоаннъ Iе воспретилъ увеличенiе церковныхъ имуществъ. "Уложенiе" Алексея Михайловича, подчинивъ духовенство гражданскому суду, решительно воспретило увеличенiе церковныхъ имуществъ и учредило Монастырскiй Приказъ, который ведалъ сборами съ церковныхъ именiй. Въ такомъ же направленiи по отношенiю къ церковнымъ имуществамъ действовалъ и Феодоръ Алексеевичъ. Патрiархъ Никонъ, еще въ сане Архимандрита, протестовалъ противъ учрежденiя Монастырскаго Приказа, указывая, чго онъ противенъ св. канонамъ. Но протестъ его не имелъ успеха. Последнiй голосъ въ защиту церковныхъ имуществъ былъ поднятъ Патрiархомъ Адрiаномъ. Имъ составлены были статьи о святительскихъ судахъ и имуществахъ съ выписками изъ "Номоканона", устава Владимiра и Ярослава и ханскихъ грамотъ. Онъ умолялъ государственную власть сохранить эти постановленiя. Но въ это время Петръ составлялъ новое уложенiе, которое не ограничилось уже сборами съ церквей и монастырей, но безповоротно отняло церковныя имущества въ государственную казну. (Истор. оч. рус. проп., стр. 639, 642—646.)]

Такимъ образомъ, отобранiе церковныхъ имуществъ было великимъ зломъ для всей Россiи, ибо последняя лишилась истиннаго, церковнаго и патрiотическаго просвещенiя, которое распространяла Церковь, благодаря своимъ богатымъ средствамъ. Интересно отметить, что такъ смотрелъ на отнятiе у Церкви ея имуществъ и нашъ генiальный Пушкинъ. Еще въ ранней своей молодости, проживая въ Кишиневе, онъ высказалъ однажды свое письменное мненiе, что отобранiе церковныхъ именiй нанесло сильный ударъ просвещенiю народа въ Россiи. [Русскiй архивъ, 1866 г., стр. 1141]

Гибельность этой реформы сказалась тогда же, именно въ томъ, что за недостаткомъ церковныхъ средствъ стали закрываться прекрасныя школы при святительскихъ кафедрахъ. Одною изъ такихъ школъ была образцовая семинарiя Святителя Димитрiя въ Ростове. [Въ эту школу св. Димитрiй вложилъ всю свою душу. Онъ часто посещалъ ее, присутствовалъ на урокахъ, даже самъ обучалъ семинаристовъ Священному Писанiю. Онъ ввелъ мягкое, любящее, отеческое обращенiе учителей къ ученикамъ. Самъ св. Димитрiй относился къ питомцамъ школы, какъ къ роднымъ детямъ. При всемъ томъ и педагогическое дело въ этой семинарiи было поставлено очень высоко, почему въ отношенiи познанiй греческаго и латинскаго языковъ, по преподаванiю въ ней наукъ, она была образцомъ для другихъ подобныхъ школъ. Къ сожаленiю, въ силу отобранiя церковныхъ имуществъ, эта школа просуществовала недолго. Объ этомъ печальномъ факте св. Димитрiй писалъ Архiепископу Новгородскому Iову: "Я, грешный, пришедшiй на престолъ Ростовской паствы, завелъ было училище греческое и латинское; ученики поучились года два и больше, и уже начали было грамматику разуметь недурно. Но попущенiемъ Божiимъ скудость архiерейскаго дома положила препятствiе. Питающiй насъ вознегодовалъ, будто много издерживается на учителей и учениковъ, и отнято все, чемъ дому архiерейскому питаться".]

Отсюда естественно, почему русскiе люди говорили: "Государь ездилъ за море и возлюбилъ веру немецкую". Многiе изъ народа, въ особенности раскольники, его считали даже антихристомъ. Враги царя, пользуясь либерализмомъ его, раздували о немъ дурную молву, заявляя: "Это не нашъ Государь, а немецъ. А нашъ царь въ немцахъ въ бочку закованъ, да въ море пущенъ". [Истор. оч. рус. проп., стр. 404, 414]

Разумеется, такая противоцерковная деятельность Петра не могла остаться безъ протеста со стороны нашей iерархiи и прежде всего ея главы — последняго Патрiарха Адрiана. Между нимъ и Петромъ была глубокая рознь. Онъ резко осуждалъ вводимыя царемъ новшества, но вскоре, къ неудовольствiю народа, вынужденъ былъ замолчать, въ особенности после непринятаго Петромъ печалованiя Патрiарха за опальныхъ стрельцовъ. [Патрiархъ явился въ застенокъ къ царю. Онъ пришелъ сюда въ мантiи съ образомъ Пречистой Божiей Матери. "Зачемъ ты здесь, — закричалъ Петръ,— скоре уходи и поставь икону на свое место: знай, что я не меньше твоего чту Бога и Его Пречистую Матерь, но мой долгъ и истинное благочестiе обязываютъ меня заботиться о народе и карать злодеянiя, ведущiя къ общей гибели". Разумется, въ словахъ царя не было истины. Если бы онъ чтилъ Бога, то съ почтенiемъ, а не съ грубостiю относился бы и къ Патрiарху.]

После смерти Патрiарха открыто протестовалъ противъ Петра въ защиту православной веры и основаннаго на ней порядка и быта въ Россiи местоблюститель патрiаршаго престола, другъ св. Димитрiя Ростовскаго, Митрополитъ Рязанскiй Стефанъ Яворскiй. М. Стефанъ былъ человекомъ большихъ дарованiй, большого ума, блестящаго европейскаго образованiя. Мужественный, благородный, откровенный, онъ говорилъ правду Петру, окруженному протестантами. За это царь возненавиделъ Стефана, какъ непримиримаго стойкаго врага своего. Петръ, хотя самъ возвысилъ его, настолько съ нимъ разошелся, что сталъ уклоняться отъ свиданiй съ нимъ. Впрочемъ, такое отношенiе Петра къ М. Стефану не остановило последняго отъ протестовъ, которые онъ подавалъ царю противъ новшествъ въ духовной жизни русскаго народа, несмотря на то, что эти протесты обрушивались на его же голову, вызывая противъ него царскiй гневъ. Онъ даже не страшился открыто обличать Петра въ своихъ проповедяхъ.

Такъ, въ своемъ слове по поводу тезоименитства находившагося тогда заграницей царевича Алексея, въ день памяти св. Алексiя человека Божiя, М. Стефанъ жалелъ царевича и открыто становился на его сторону, осуждая Петра за ссору съ царственнымъ сыномъ, которая окончилась для последняго столь прискорбно. [Царевичъ былъ казненъ самимъ Петромъ] "О, угодниче Божiй, говорилъ онъ здесь, не забуди и тезоименинника твоего и особеннаго заповедей Божiихъ хранителя и твоего преисправнаго последователя. Ты оставилъ еси домъ свой — онъ такожде по чужимъ домамъ скитался. Ты удалился отъ родителей — онъ такожде. Ты лишенъ отъ рабовъ, слугъ, подданныхъ, друговъ, сродниковъ, знаемыхъ — онъ такожде. Ты человече Божiй — онъ такожде рабъ Христовъ. Молимъ убо, святче Божiй, покрый своего тезоименинника, едину нашу надежду".

А въ другомъ своемъ слове М. Стефанъ, обличая Петра за возстанiе противъ православной веры и благочестiя, говоритъ: "Море свирепое, море — человече законопреступный — почто ломаеши, сокрушаеши и разоряеши берега? Берегъ есть законъ Божiй; берегъ есть — во еже не прелюбы сотворити, не вожделети жены ближняго, не оставляти жены своея; берегъ есть во еже хранити благочестiе, посты, а наипаче четыредесятницу, берегь есть почитати иконы". [Русскiе подвижники ХVIII в, стр. 15]

Такъ мужественно обличалъ Петра въ своихъ проповедяхъ и святой Димитрiй Ростовскiй. Правдолюбивый святитель, подобно Стефану Яворскому, не склонялъ предъ гневомъ Петра головы своей.

Въ одной изъ своихъ лучшихъ проповедей святитель обличалъ чрезвычайную гневливость царя; а въ другой онъ говорилъ: "Смертенъ тя быти памятствуй, о царю, а не во веки живуща — днесь вси тебе предстоятъ, а утро самъ единъ останешися въ недрехъ земныхъ. Днесь всемъ страшенъ, а утро мертва тя кто убоится. Днесь неприступенъ еси, а утро лежащь во гробъ ногами всехъ попираемъ будеши". [Ibid., стр. 48] Признавая пользу некоторыхъ реформъ Петра, онъ резко осуждалъ то, что шло противъ православной Церкви. Когда, по распоряженiю царя, былъ изданъ указъ о несоблюденiи постовъ въ полкахъ, одинъ солдатъ былъ судимъ за то, что, вопреки воле начальства, онъ не желалъ нарушить постъ. Это распоряженiе о постахъ возмутило св. Димитрiя, и онъ произнесъ резкое слово о двухъ пирахъ — Иродовомъ и Христовомъ. Въ проповеди обличаются блудники и пьяницы, подражащiе Бахусову ученику Лютеру, разрешающiе посты въ полкахъ.

Конечно, не могла примириться съ такимъ лютеранскимъ отрицательнымъ отношенiемъ къ православной вере и большая часть епископовъ нашей Церкви, выступленiя которыхъ противъ Петра вызвали съ его стороны ужасный терроръ противъ нихъ. Мы это говоримъ, имея въ виду свидетельство Льва Тихомирова, основанное на документальныхъ данныхъ, приводимыхъ историкомъ Доброклонскимъ въ его труде: "Синодальный перiодъ". "За первое десятилетiе,— говоритъ Тихомировъ,— после учрежденiя Синода большая часть русскихъ епископовъ побывала въ тюрьмахъ, были разстригаемы, биты кнутомъ и т. п. Я это проверялъ по спискамъ епископовъ въ сочиненiи Доброклонскаго. Въ исторiи Константинопольской Церкви, после турецкаго завоеванiя, мы не находимъ ни одного перiода такого разгрома епископовъ и такой безцеремонности въ отношенiи церковнаго имущества. [Левъ Тихомировъ. "Монархическая государственность" ч. III, стр. 111, Москва 1905 г] [Однако, терроръ Петра по отношенiю къ самому народу за его противленiе реформамъ, уничтожавшимъ веру и старину, былъ несравненно сильнее. Народную оппозицiю онъ сокрушалъ жестоко. Ослушниковъ своихъ указовъ онъ каралъ не только батогами, кнутомъ, денежнымъ штрафомъ, лишенiемъ имущества, каторжной работой, но и смертью. Для преследованiя виновныхъ были учреждены "фискалы", были устроены застенки, Преображенскiй Приказъ и Тайная Канцелярiя. Много здесь было пролито и невинной крови нашихъ предковъ. Императоръ своими собственными руками отпускалъ палочные удары и даже при смертной казни нередко исполнялъ должность палача. Всего стрельцовъ было казнено при Петре до 7000 человекъ, причемъ предъ смертiю они выносили страшныя пытки. Жестокими казнями были истреблены противники реформъ Петра, поборники старины и сообщники царевича Алексея вместе съ нимъ самимъ (Истор. оч. рус. проп., стр. 405)]

Такъ проводилъ Петръ реформы въ Россiи для прiобщенiя ея къ европейской цивилизацiи. Несомненно, можно было бы насаждать въ русскомъ народе европейскiя познанiя техническаго и общеобразовательнаго характера и безъ ломки православной веры. Но Петръ этого сделать не могъ, благодаря своей настроенности. Отъ сердца бо исходятъ помышленiя злая, сказалъ Господь. [Мф. 15, 19] Именно потому и хотелъ Петръ реформировать нашу Церковь на лютеранскiй ладъ, что сердце его влеклось къ лютеранству. Онъ слишкомъ высоко ставилъ Лютера. [А. Доброклонскiй. "Руководство къ исторiи Русской Церкви", Вып. IV , стр. 69]

Въ итоге противоцерковныхъ реформъ Петра въ жизни русскихъ людей получилось охлажденiе къ православной вере и всемъ внешнимъ формамъ ея проявленiя. Умножились вольнодумцы, осуждавшiе, по началамъ протестантскимъ, обрядность. Еще современное Петру русское образованное общество, проникаясь европейскими протестантскими взглядами, начало стыдиться своей прежней детской и простодушной религiозности и старалось скрывать ее, темъ более, что она открыто съ высоты престола и начальственными лицами подвергалась резкому осужденiю.

Еще при Петре усилился расколъ и начало размножаться сектантство. Въ самой Москве появилось сектантское ученiе кальвинизма, распространителемъ котораго былъ полковой фельдшеръ Тверитиновъ. [Набравшись неправославныхъ мыслей у врача-иноземца, онъ началъ проповедывать хульное ученiе противъ св. иконъ, креста, мощей, Св. Причастiя, поминовенiя усопшихъ, постовъ и добрыхъ делъ. (Русскiе подвижники ХVIII в., стр. 14.)]

Дело дошло до того, что религiозное свободомыслiе пришлось опровергать особыми сочиненiями, вроде "Камня веры" Митрополита Стефана Яворскаго, и доказывать въ проповедяхъ необходимость православной веры, добрыхъ делъ, почитанiя святыхъ мощей, иконъ, разъяснять догматы о воскресенiи мертвыхъ, будущей жизни, вечномъ блаженстве и вечныхъ мученiяхъ. [Историч. очеркъ рус. проповедн., стр. 414—415] [По свидетельству изследователя русскаго масонства Пынина, масонство въ Россiи ввелъ самъ Петръ. По свидетельству другого изследователя русского масонства Лонгинова, Петръ открылъ масонскую ложу въ Кронштадте. Пынинъ. "Русское масонство ХVIII и первая четверть ХIХ в."; Лонгиновъ. "Н. М. Новиковъ и московскiе мартинисты"; В. Ѕ. Ивановъ: "Отъ Петра Перваго до нашихь дней. Русская интеллигенцiя и масонство", 1934 г. Харбинъ. Стр. 82—83]

Вредъ отъ противоцерковныхъ реформъ Петра I не исчерпывался только темъ, что протестантизмъ еще при немъ сталъ сильно распространяться чрезъ умноженiе сектъ въ русскомъ обществе. Главное зло здесь заключалось въ томъ, что Петръ привилъ русскому народу протестантизмъ, имевшiй въ себе самомъ великiй соблазнъ и привлекательность, въ силу чего онъ сталъ жить въ Россiи и после Петра. Протестантизмъ привлекаетъ темъ, что, повидимому, возвышаетъ человеческую личность, такъ какъ даетъ перевесъ его разуму и свободе надъ авторитетомъ веры и обольщаетъ независимостью и прогрессивностью своихъ началъ. Поэтому протестантизмъ сделался главною основою, на которой, съ легкой руки Петра, у насъ стало распространяться свободомыслiе въ виде вольтерьянства, масонства, сектантства, гуманизма, соцiализма, нигилизма и другихъ заблужденiй. И это понятно, ибо лютеранство съ своею свободою въ области веры породило въ Германiи такое множество сектъ, которое приходится считать целыми сотнями. А недавняя анкета среди лютеранскихъ пасторовъ показала, что половина ихъ не веруетъ во Христа, какъ Бога.

Но и этимъ не исчерпывается зло, которое причинилъ Петръ Россiи. Русская Церковь могла бы съ успехомъ бороться съ отступленiемъ отъ православной веры русскихъ людей на почве протестантизма посредствомъ школьнаго просвещенiя. Но Петръ отнялъ у Церкви имущество. Въ силу этого, просвещенiе русскаго народа не было въ веденiи Церкви, распространялось не на исконныхъ историческихъ началахъ нашей православной веры, но съ ХIХ столетiя даже внедряло отрицательное отношенiе къ вере и потому въ себе таило гибель Россiи.

Къ сожаленiю, не сразу после Петра стали возглавлять Россiю наши Императоры, которые были покровителями православной веры и защитниками ея не только для Россiи, но и для другихъ православныхъ странъ. Русскому народу пришлось и после Петра пережить рядъ глубокихъ потрясенiй въ своей вере. Мы имеемъ въ виду прежде всего царствование императрицы Анны Iоанновны, когда окружавшiе ее немцы-протестанты во главе съ масономъ Бирономъ открыто гнали православную веру, [За изданiе сочиненiя Митр. Стефана Яворскаго "Камень веры", направленнаго противъ протестанства, Архiепископомъ Феофилактомъ, последняго пытали въ тайной канцелярiи Бирона, три раза поднимали на дыбу, били батогами, объявили лишеннымъ архiерейскаго сана и монашества и заточили въ Петропавловскую крепость. За ту же вину Кiевскаго Митрополита Варлаама Ванатовича вызвали въ тайную канцелярiю, лишили сана и заточили въ Белозерскiй монастырь (Русскiе Подвижники ХVIII в., стр. 78—80)] а затемъ долгое царствованiе Императрицы Екатерины Второй.

Последняя исполняла все требованiя наружнаго благочестiя, восхищалась проповедями Митрополита Платона, целовала руки у духовенства, шла въ крестныхъ ходахъ, бывала въ Троицкой-Сергiевой Лавре; однако, не имела православной настроенности и ценила религiю, какъ и Петръ, исключительно съ точки зренiя ея политическаго значенiя, — ея пользы для государства. Въ особенности плохо было то, что она преклонялась, и даже чрезмерно, предъ безбожникомъ Вольтеромъ, заискивала предъ нимъ и советовалась съ нимъ въ своихъ планахъ касательно техъ или другихъ реформъ для Россiи.

Отсюда для нея естественно было назначать на должность оберъ-прокурора Св. Синода такихъ неправославныхъ лицъ, каковыми были Мелиссино и бригадиръ Чебышевъ. Первый изъ нихъ предложилъ Св. Синоду снабдить Синодальнаго депутата для заседанiя въ Комиссiю Уложенiя такими предложенiями относительно реформъ въ церковной жизни: ослабить и сократить посты, уничтожить почитанiе иконъ и св. мощей, запретить ношенiе образовъ по домамъ, сократить церковныя службы для избежанiя въ молитве языческаго многоглаголанiя, отменить составленные въ позднейшiя времена стихиры, каноны, тропари, назначить вместо вечеренъ и всенощныхъ бденiй краткiя моленiя съ поученiями для народа, прекратить содержанiе монахамъ, дозволить избранiе изъ священниковъ епископовъ безъ постриженiя въ монашество, съ разрешенiемъ архiереямъ проводить брачную жизнь, разрешить духовенству носить "пристойнейшее платье", отменить поминовенiе умершихъ, дозволить вступать въ бракъ свыше трехъ разъ и запретить причащать младенцевъ до десятилетняго возраста. Св. Синодъ отклонилъ эти предложенiя и составилъ свой наказъ.

Оберъ-прокуроръ Чебышевъ былъ совершенно неверующимъ человекомъ. Онъ открыто предъ публикой заявлялъ о своемъ неверiи въ бытiе Божiе; непристойно держалъ себя въ присутствiи членовъ Св. Синода, позволяя себе недопустимыя ругательства, задерживалъ изданiе сочиненiй, направленныхъ противъ распространявшагося тогда модными писателями неверiя. ["Русскiе подвижники ХVIII в.", стр. 116—117]

Такимъ образомъ, если при Петре русской Церкви пришлось тяжко страдать отъ протестантизма, то при Екатерине II Церковь переживала сильное давленiе не только отъ протестантизма, но и отъ неверiя.

Но въ особенности тяжкiй ударъ Екатерина II нанесла Церкви чрезъ окончательное отобранiе въ казну монастырскихъ именiй и введенiя монастырскихъ штатовъ. Въ силу этой пагубной для Церкви реформы, сразу было закрыто изъ 954-хъ раньше существовавшихъ монастырей 754; следовательно, осталась въ Россiи лишь пятая часть ихъ. При отобранiи церковныхъ именiй было дано обещанiе обезпечить духовныя школы и духовенство, но оно не было исполнено государственною властью. Къ тому же последняя не получила отъ этой реформы большой пользы, такъ какъ огромная часть монастырскихъ именiй была роздана императрицей въ даръ ея фаворитамъ. ["Русскiе подвижники ХVIII в.", стр. 117—118]

Ясно, какимъ болезненнымъ ударомъ по сердцу верующихъ русскихъ людей была эта реформа. Запустели места, освященныя подвигами св. иноковъ. Заросла тропа, по которой направлялись народныя массы къ святымъ старцамъ для духовнаго руководства, къ святымъ могиламъ — для молитвъ. Закрылось при церквахъ и монастыряхъ множество школъ, больницъ и богаделенъ. Вместе съ закрытiемъ монастырей остановилось и великое дело просвещенiя инородцевъ въ Сибири и другихъ местахъ необъятной Россiи. Народное чувство было слишкомъ возмущено, ибо отобранiе церковныхъ имуществъ было вопiющимъ нарушенiемъ правъ собственности и воли техъ, которые завещали свои именiя церквамъ и монастырямъ на дела благотворенiя, на поддержанiе иночества и на поминъ души. Эта реформа была въ глазахъ народа великимъ грехомъ, ибо на пожертвованiя въ пользу церквей и монастырей, о чемъ было сказано выше, Церковь всегда смотрела, какъ на посвященное Богу.

Такъ ревностно трудился въ своемъ архипастырскомъ служенiи М. Арсенiй. Но незабвеннымъ для Русской Церкви онъ остался по преимуществу за свое выступленiе противъ отобранiя церковныхъ имуществъ. По поводу этого печальнаго событiя М. Арсенiй подавалъ въ Св. Синодъ одинъ протестъ за другимъ. Въ Неделю Православiя онъ къ обычнымъ анафематствованiямъ присоединилъ анафему "обидчикамъ церквей и монастырей".

Обо всехъ этихъ поступкахъ М. Арсенiя было доведено до сведенiя Екатерины. Было назначено въ Синоде разследованiе дела о М. Арсенiи. Последнiй былъ вызванъ во дворецъ, где его допрашивали въ присутствiи самой императрицы. М. Арсенiй говорилъ столь резко, что императрица зажала себе уши, а ему самому "заклепали ротъ". Екатерина повелела самому Синоду судить своего собрата. [Въ составъ Синода входили тогда следующiе члены: первенствующiй Новгородскiй Митрополитъ Димитрiй Сеченовъ, Московскiй Митрополитъ Тимофей Щербатскiй, Архiепископъ С.-Петербургскiй Гаврiилъ Кременецкiй, Псковскiй Епископъ Гедеонъ Криновскiй, Крутицкiй Архiепископъ Амвросiй Зертисъ-Каменскiй, Тверской Епископъ Афанасiй Вальковскiй и Новоспасскiй Архимандритъ Мисаилъ] Синодъ присудилъ М. Арсенiя къ лишенiю архiерейскаго сана и преданiю, по разстриженiи изъ монашества, светскому суду, который долженъ былъ за оскорбленiе Величества осудить его на смерть. Но императрица приказала освободить М. Арсенiя отъ светскаго суда, оставить ему монашество и сослать въ дальнiй монастырь. [Трогательно до слезъ было событiе снятiя сана съ Митрополита Арсенiя. Последняго вызвали на заседанiе Синода для исполненiя надъ нимъ указа. Въ Москве быстро распространился слухъ, чго съ Ростовскаго Митрополита будутъ снимать санъ въ Крестовыхъ патрiаршихъ палатахъ. Туда были допущены лишь монашествующiе и белое духовенство. Масса народа, движимаго состраданiемъ къ исповеднику, заполнила все пространство вокругъ Синодальнаго двора. Митрополитъ Арсенiй явился на последнiй надъ нимъ земной судъ въ архiерейской мантiи, омофоре, беломъ клобуке, съ панагiей на груди и архiерейскимъ посохомъ въ руке. По прочтенiи указа, члены Синода стали снимать съ него архiерейское облаченiе. Съ негодованiемъ и тяжкою скорбiю Митрополитъ Арсенiй сделалъ плачевныя предсказанiя каждому изъ разоблачавшихъ его архiереевъ. Эти предсказанiя въ точности сбылись. Митрополиту Димитрiю предсказалъ, что онъ задохнется собственнымъ языкомъ; и, действительно, Митрополитъ Димитрiй умеръ въ ужасныхъ страданiяхъ: его задушила необыкновенная опухоль языка. Архiепископу Амвросiю Крутицкому Митрополитъ Арсенiй предсказалъ, что онъ будетъ убитъ, какъ волъ; Архiепископъ Амвросiй былъ убитъ во время Московской чумы взбунтовавшимся народомъ. Епископу Псковскому Гедеону Арсенiй предрекъ, что онъ не увидитъ своей епархiи; и вскоре после осужденiя Митрополита Арсенiя, Епископъ Гедеонъ былъ удаленъ, по Высочайшему повеленiю, въ свою епархiю, но умеръ въ дороге, не доехавъ до Пскова. Добрый Московскiй Митрополитъ Тимофей не участвовалъ въ разоблаченiи Митрополита Арсенiя. Онъ не могъ удержаться отъ слезъ при печальной церемонiи и плакалъ.]

Прямо съ этого заседанiя Синода Митрополитъ Арсенiй былъ отвезенъ въ Ферапонтовъ монастырь, место ссылки великаго Патрiарха Никона, затемъ въ Николо-Корельскiй, Архангельской губернiи. Отсюда, после суда надъ нимъ, въ которомъ участвовала сама императрица, по поводу доноса на него, [Доносъ былъ основанъ на некоторыхъ словахъ Митрополита Арсенiя касательно одного политическаго вопроса] Митрополита Арсенiя перевели въ тесный казематъ въ башне Ревельской крепости. Предварительно съ него сняли монашескiй санъ и, одевши его въ арестантскiй полушубокъ и треухъ, дали ему имя — "Андрей Враль".

Будучи узникомъ въ монастыряхъ, Митрополитъ Арсенiй всецело отдавался чтенiю Священнаго Писанiя и молитве. Онъ молился и за враговъ своихъ, вынимая частицы на проскомидiи за "гонящихъ и обидящихъ Церковь Божiю", разумея, по собственному объясненiю, подъ этими гонителями и врагами Церкви "предателя Митрополита Новгородскаго Димитрiя, Гаврiила, Архiепископа С.-Петербургскаго, и всехъ немецкихъ чиновъ, которые объ отъятiи монастырскихъ вотчинъ старались и въ комиссiи присутствовали". А въ Ревельскомъ своемъ каземате на стене тюрьмы начерталъ углемъ слова: "Благо, яко смирилъ мя еси".

Предъ смертiю Митрополита Арсенiя произошло одно знаменательное событiе, доказывающее, что Господь пребывалъ съ нимъ Своею благодатiю ради его великихъ страданiй во имя русской православной идеологiи. Онъ пожелалъ быть напутствованнымъ Святыми Тайнами. Пригласили священника. Но, войдя въ казематъ, священникъ въ страхе выбежалъ оттуда, сказавши: "Вы мне говорили, что надо исповедывать и прiобщить преступника, а передо мною стоитъ на коленяхъ архипастырь въ полномъ облаченiи". Когда же приставъ вместе съ этимъ священникомъ вошелъ въ казематъ, то на койке передъ ними лежалъ арестантъ, который сказалъ духовнику: "Сынъ мой, передъ тобою не Митрополитъ, а недостойный рабъ Арсенiй, идущiй отдать отчетъ Господу Богу въ своей жизни. Виденное тобою чудо есть знаменiе Господне неизреченной милости Божiей: это значитъ, что душа моя скоро отлетитъ отъ скорбнаго тела". Напутствовавъ страдальца, священникъ попросилъ у него благословенiе себе. Умирающiй далъ ему на память свой молитвеникъ, на которомъ была надпись: "Смиренный Митрополитъ Ростовскiй Арсенiй".

Митрополитъ Арсенiй былъ достойнейшимъ преемникомъ св. Димитрiя Ростовскаго, котораго глубоко чтилъ и любилъ. Онъ составилъ ему службу и открылъ мощи святителя. Несомненно, Русская Церковь воздастъ ему должное, возстановитъ его въ святительскомъ достоинстве, прославитъ его и причислитъ къ лику святыхъ своихъ, какъ борца противъ лютеранства и неверiя, какъ великаго русскаго iерарха-исповедника, пострадавшаго за православную веру, и отдавшаго свою жизнь во имя спасенiя Россiи. ["Истор. оч. Рус. Пропове д.", стр. 119, 123—125, 129—138]

Исторiя Русской Церкви говоритъ намъ и о другомъ подвиге во имя православной русской идеологiи опять-таки по поводу отобранiя церковныхъ имуществъ. Это былъ протестъ не менее выдающагося iерарха Русской Церкви — Павла Митрополита Тобольскаго.

Въ ответъ на эту разрушительную для нашей родины меру правительства, М. Павелъ отправилъ въ Синодъ свое откровенное мненiе въ резкой форме. Опять возникло дело. Тобольскiй святитель былъ вызванъ въ Москву и осужденъ Синодомъ на лишенiе архiерейскаго сана.

Передъ этимъ М. Павелъ явился въ сонномъ виденiи председателю Синода М. Новгородскому Димитрiю Сеченову и съ гневомъ сказалъ: "Некогда отцы наши и, въ числе ихъ, некоторые святые даровали Церкви разныя земныя удобства и неприкосновенность техъ пожертвованiй утвердили заклятiями. И я, человекъ грешный, недостойный епископъ Церкви Христовой, не своими поистине устами, но устами отцевъ моихъ проклинаю тебя, предателя церковныхъ имуществъ, и предрекаю тебе нежданную смерть". ["Русскiе подвижники Хе III в.", стр. 176]

Императрица не утвердила Синодальнаго постановленiя о лишенiи сана М. Павла и даже требовала его возвращенiя въ епархiю. Но М. Павелъ не согласился на это требованiе и просилъ Синодъ разрешить ему жить на покое въ Кiево-Печерской лавре, где онъ постригался въ иночество, и далъ обетъ пребывать въ послушанiи настоятелю. Синодъ исполнилъ его просьбу.

Насколько М. Павелъ былъ возмущенъ отнятiемъ у Церкви имущества и какъ велика была его ревность о Боге, объ этомъ свидетельствуетъ тотъ фактъ, что его, прiехавшаго изъ Москвы въ Петербургъ, несколько разъ требовала къ себе императрица, и онъ не поехалъ. Императрица прислала въ даръ ему 10.000 рублей, но онъ не принялъ ихъ, находя несправедливымъ обогащаться ему — служителю Церкви — изъ рукъ императрицы въ то время, когда Церковь была ею лишена имущества. [Эти деньги были вручены настоятелю Кiево-Печерской Лавры, который прiехалъ сопровождать Митрополита Павла. Когда настоятель просилъ Митрополита Павла позволить данную сумму употребить на позолоту главъ Кiево-Печерскаго собора, Митрополитъ Павелъ согласился на это.]

Великимъ уваженiемъ и любовiю былъ окруженъ М. Павелъ въ Киеве благочестивыми русскими людьми, какъ безстрашный борецъ за права Церкви. Къ тому же М. Павелъ проводилъ время своей жизни въ строгихъ иноческихъ подвигахъ и, несмотря на свое болезненное состоянiе, часто служилъ и въ Лавре, и въ Кiевскихъ городскихъ церквахъ, утешая верующихъ.

Черезъ два года своего пребыванiя на покое М. Павелъ въ 1770 г. 4 ноября скончался, а чрезъ 57 летъ после смерти тело его въ склепе подъ великой лаврской церковью было обретено Кiевскимъ Митрополитомъ Евгенiемъ Болховитиновымъ въ поразительномъ нетленiи. ["Русскiе подвижники ХVIII в.", стр. 172—181]

Несомненно, своею праведною жизнiю, своимъ исповедническимъ подвигомъ М. Павелъ угодилъ Богу, такъ какъ отъ его мощей до самого последняго времени источалось много чудесныхъ исцеленiй. Хотя онъ еще не причисленъ къ лику святыхъ Русской Церкви, но все верующiе русскiе люди чтутъ его, какъ скораго своего заступника. Прославленiе мощей М. Павла должно было быть однимъ изъ первыхъ очередныхъ делъ Русской Церкви предъ войной съ Германiей.

Конечно, протесты великихъ святителей русской земли — Арсенiя и Павла — не могли остановить отобранiя церковныхъ имуществъ. Какъ люди весьма умные и просвещенные, они сами хорошо понимали это. Своимъ протестомъ они показываютъ, что въ борьбе за Церковь и истинное благо русскаго народа надо жертвовать своимъ временнымъ благополучiемъ и даже не щадить своей жизни.

Вместе съ темъ этотъ протестъ есть ни что иное, какъ оставленное потомству непререкаемое свидетельство о великомъ значенiи церковныхъ имуществъ для всей Россiи. Если бы эти имущества были въ рукахъ Церкви, то въ ея распоряженiи осталось бы и просвещенiе всего русскаго народа, и онъ, какъ воспитанный и просвещенный на началахъ православной веры, былъ бы непоколебимъ гибельными ветрами западныхъ лжеученiй, воплощая въ себе слова Христа: Всякъ убо, иже слышитъ словеса Моя сiя, и творитъ я, уподоблю его мужу мудру, иже созда храмину свою на камени. И сниде дождь, и прiидоша реки, и возвеяша ветра, и нападоша на храмину ту, и не падеся, основана бо бе на камени. [Мф. 7, 24—25]

Но этого церковнаго просвещенiя русскаго народа, этого главнейшаго оружiя для отраженiя разрушительныхъ ученiй, съ отнятiемъ церковныхъ имуществъ не стало въ Россiи. Поэтому, вместе съ лютеранствомъ въ его безчисленныхъ видахъ сектантства, начала западнаго неверiя въ виде гуманизма быстро стали распространяться въ Россiи и укореняться въ жизни русскаго народа.

Гуманизмъ не только предоставляетъ человеческому разуму полную свободу въ области веры, но съ корнемъ уничтожаетъ ее, ибо по своему существу — есть неверiе въ бытiе Высшаго Божественнаго Существа, каковымъ гуманизмъ считаетъ самого человека, проповедуя человекобожiе, что то же — богоборчество. Гуманизмъ не признаетъ для человека никакихъ авторитетовъ, кроме его собственнаго разума. Поэтому русское общество, увлекаясь гуманизмомъ, вместо Церкви и ея святоотеческаго ученiя, поставило науку въ качестве высшаго для себя авторитета. Критерiемъ истины для большинства русскихъ интеллигентныхъ людей была не церковность, осеняемая Духомъ Святымъ, Духомъ Истины, а научность съ богоборнымъ духомъ князя мiра сего, который незримо чрезъ общественное мненiе сталъ властно управлять русскимъ народомъ, заставляя его преклоняться предъ либеральною научностью, отрицающею и ниспровергающею авторитетъ Церкви. Глубокое влiянiе гуманизма на русское общество даже среди богословски просвещенныхъ людей хорошо отмечено было Еп. Феофаномъ Затворникомъ въ его письмахъ. [Собранiе писемъ Святителя Феофана, вып. VII, письмо 1140, стр. 135. Москва. 1900 г]

Къ великому несчастiю для Россiи, влiянiе гуманизма сильно укреплялось въ русской жизни богоборческими писанiями графа Льва Толстого. Онъ кощунственно ниспровергалъ всю нашу веру въ Св. Троицу, Iисуса Христа и Пречистую Божiю Матерь. Онъ высмеивалъ все таинства православной Церкви и въ особенности величайшее изъ нихъ — таинство Божественной Евхаристiи. Къ Iисусу Христу Толстой питалъ ненависть, какъ къ своему личному врагу, и, въ сознанiи своего превосходства надъ Нимъ, составилъ свое собственное евангелiе. Въ свое время объ отношенiи Толстого ко Христу писалъ въ одномъ изъ нашихъ духовныхъ журналовъ кандидатъ богословiя Петербургской Духовной Академiи Добролюбовъ. Последнiй посетилъ Толстого въ Ясной Поляне и имелъ съ нимъ богословскiй споръ. "А что бы вы сказали", спросилъ Толстого Добролюбовъ, "если бы вамъ сейчасъ доложили, что къ вамъ пришелъ Iисусъ Христосъ?" — "Я бы велелъ передать Ему", ответилъ Толстой, "чтобы Онъ подождалъ въ прiемной, пока я не окончу беседы съ вами".

Благодаря своему исключительному таланту, Толстой имелъ на русскiй народъ огромное влiянiе. Онъ глубоко укоренилъ въ своихъ последователяхъ черезъ свои сочиненiя начала неверiя и анархизма не только противъ Божественной власти, но и земной, государственной, отрицая все государственныя учрежденiя.

Пагубное влiянiе Толстого особенно сказывалось на нашей учащейся молодежи. Начитавшись толстовскихъ сочиненiй съ самой гимназической скамьи, молодежь настраивалась на толстовскiй ладъ, отрицательно относилась къ вере, переставала посещать храмъ Божiй и делалась революцiонной и анархической. Распространялось толстовство и въ нашихъ сельскихъ школахъ. Здесь учителями въ подавляющемъ большинстве были питомцы учительскихъ семинарiй — очаговъ неверiя и революцiи. Эти семинарiи ежегодно выпускали тысячами кандидатовъ на должности сельскихъ учителей для "просвещенiя" русскаго народа.

Этого мало. Гуманизмъ и толстовство вылились у насъ въ форму воинствующаго соцiализма, или — революцiоннаго освободительнаго движенiя. Исходя изъ богоборчества, оно главнымъ образомъ было направлено противъ самодержавной царской власти въ целяхъ ея уничтоженiя и образованiя въ Россiи республики на соцiалистическихъ началахъ: свободы, равенства и братства. Это движенiе въ последнее время предъ второй революцiей захватило по преимуществу всю русскую атеистическую интеллигенцiю, весь рабочiй классъ, значительную часть простого народа и нашего воинства. Оно разделило всю Россiю на два главныхъ лагеря — на правыхъ и левыхъ, или — на черносотенцевъ и красносотенцевъ. Но подавляющее большинство было на стороне последнихъ, въ ряды которыхъ становились русскiе люди или въ силу своего неверiя и религiозной индиферентности, или въ силу ложнаго стыда, такъ какъ все правое, по тону общественнаго мненiя, считалось мракобесiемъ, глупостью и отсталостью; или же въ силу страшнаго насилiя со стороны деятелей освободительнаго движенiя. Последнее подъ лозунгами: "долой самодержавiе", "земля и воля", — кровавымъ терроромъ сметало всехъ, кто шелъ противъ него. Должности министровъ и губернаторовъ, вообще начальническiе посты, и даже посты полицейскихъ были въ буквальномъ смысле "голгофою", ибо по преимуществу сюда направляли свои бомбы и пули революцiонеры. Въ итоге борьбы этихъ враждовавшихъ лагерей Россiя стала передъ лицомъ весьма сильной организацiи защитниковъ освободительнаго движенiя, при совершенной дезорганизованности поборниковъ самодержавнаго строя и порядка. Поэтому левые стали господами положенiя, и въ Россiи водворился, при потворстве и растерянности властей, страшный хаосъ съ бунтами, сатанинскимъ терроромъ, забастовками и кровавыми безпорядками повсюду, не исключая и духовныхъ учебныхъ заведенiй. Даже въ монастыряхъ начались безпорядки. Недаромъ о. Iоаннъ Кронштадтскiй во время первой революцiи говорилъ, что Россiя превратилась въ сумасшедшiй домъ.

Конечно, наши Государи, начиная съ Павла, были благожелательно настроены къ Русской Церкви. Они способствовали развитiю монашества, умноженiю монастырей и церквей въ Россiи и содействовали духовному образованiю. Они были покровителями православной веры и не только въ Русской земле, но и въ другихъ православныхъ странахъ, не разъ побуждая весь русскiй народъ становиться на защиту православiя силою оружiя. И отъ всехъ внутреннихъ враговъ православiя они всемерно старались охранять св. Русь.

Но неверiе слишкомъ глубоко укоренилось въ русской жизни. Интеллигенцiя, движимая неверiемъ, стала одержимой. Руководствуясь сатанинскимъ духомъ противленiя и разрушенiя, она перестала считать для себя авторитетомъ Самого Бога и установленную Имъ царскую власть. Въ отношенiи къ последней богоборческая интеллигенцiя сделалась смертельнымъ и неусыпающимъ врагомъ. Поэтому Государямъ приходилось прилагать много заботъ и усилiй не только для защиты Русской Православной Церкви отъ неверiя, но и для сохраненiя своего царственнаго престола, своей, Богомъ дарованной имъ самодержавной власти. И, несмотря на всю силу могущественной царской власти, ей приходилось гнуться подъ напоромъ либеральныхъ требованiй русскаго противоцерковнаго общества и идти на гибельныя для Россiи компромиссныя реформы. Такою реформою и было учрежденiе Александромъ II земства, которымъ воспользовалась интеллигенцiя въ своихъ разрушительныхъ для Россiи целяхъ.

Интересно въ данномъ случае вспомнить одно обстоятельство, имевшее место въ жизни весьма любимаго св. Серафимомъ Саровскимъ симбирскаго поме щика Н. А. Мотовилова, исцеленнаго преподобнымъ отъ неизлечимой болезни и отдавшаго все свое богатое именiе въ пользу основанной преподобнымъ Серафимомъ женской Серафимо-Дивеевской обители. Мотовиловъ былъ приглашенъ на торжество въ честь учрежденiя земства. И когда были подняты бокалы, Мотовиловъ произнесъ речь, въ которой заявилъ, что съ учрежденiемъ земства начнется гибель Россiи. Поэтому вме сто того, чтобы выпить бокалъ, онъ его разбилъ объ полъ и вышелъ изъ собранiя.

Действительно, земство въ Россiи сделалось оппозицiей министровъ и губернаторовъ и всего нашего правительства. Чрезъ него появилось въ Россiи гибельное двоевластiе: земство стало государствомъ въ государстве. По его требованiю правительство отпускало огромныя суммы на земскiя школы, въ то время, какъ на церковныя отпускались сравнительно незначительныя суммы. Въ земскихъ училищахъ земство допускало и даже поддерживало свободомыслящихъ и неверующихъ учителей, которые вместе съ земскими врачами были наиболее деятельными проводниками въ простомъ народе противорелигiозныхъ и противогосударственныхъ идей.

Другою гибельною для Россiи реформою, вызванною къ жизни также подъ напоромъ либеральныхъ требованiй атеистической интеллигенцiи, было учрежденiе Императоромъ Николаемъ II Государственной Думы. Избранiе членовъ ея производилось при самомъ деятельномъ участiи того же земства. Поэтому въ большинстве членами Государственной Думы оказывались люди, которые не были въ истинномъ смысле представителями русскаго народа. Такимъ образомъ, здесь совершался величайшiй обманъ, и Государственная Дума въ целомъ оказалась не имеющей ничего общаго съ русской идеологiей. Ея прогрессивные и активные члены были атеисты и революцiонеры, которые только и думали объ уничтоженiи въ Россiи ея исконнаго политическаго строя. Это были главные и притомъ легальные разрушители Церкви и Родины, такъ какъ открыто и безъ всякаго препятствiя выступали противъ царя, Помазанника Божiяго, и всехъ, кто его поддерживалъ. Хотя въ главномъ своемъ деле разрушенiя исконныхъ началъ, лежавшихъ въ основе управленiя Россiи, большинство членовъ Государственной Думы было единомысленнымъ между собою, темъ не менее, Дума разделила всю Россiю на множество политическихъ, враждовавшихъ между собою, партiй, что быстро и сильно ослабляло мощь Россiи и приближало ее къ гибели.

Какой великiй вредъ приносила Государственная Дума, объ этомъ свидетельствуетъ ея "детище" — изданный въ 1905 г. законъ о свободе совести. Въ силу этого закона не только члены Думы, но и все прочiе враги Россiи открыто выступали на своихъ собранiяхъ противъ православной веры и царской самодержавной власти. Благодаря этому закону, книжные магазины во всехъ русскихъ городахъ были завалены соцiалистической литературой, говорившей со словъ еврейскаго ученiя Карла Маркса, Энгельса и Бебеля о прелестяхъ земного рая съ его соцiалистическими благами — свободой, равенствомъ и братствомъ, — какъ о грядущемъ счастье русскаго народа, если онъ въ основу своей жизни, и прежде всего государственнаго управленiя, положитъ начала соцiализма.

После обнародованiя даннаго закона, духовные старцы Оптиной Пустыни съ великою сердечною горечью говорили намъ: "Теперь погибнетъ Россiя!"

Для этой гибели не доставало открытаго выступленiя "народныхъ избранниковъ" и, конечно, "отъ имени народа" — для ниспроверженiя царя. Разумеется, такое выступленiе могло исходить только отъ людей, отступившихъ отъ православной веры и всего святого. И это деянiе совершилось, притомъ — въ самый трудный моментъ жизни нашей родины, во время ея войны съ Германiей. Оно нашло себе место въ той же Государственной Думе въ среде самыхъ видныхъ ея членовъ во главе съ председателемъ. Мы имеемъ въ виду заговоръ противъ нашего Государя, окончившiйся отреченiемъ Императора отъ престола, а затемъ — гибелью Россiи.

ГЛАВА ТРЕТIЯ

Возвратъ русскихъ людей къ истинной вере, какъ необходимое условiе для возрожденiя Россiи, и покаянiе въ грехе бунтарства противъ власти Помазанника Божiяго.

Такъ отступленiе отъ православной веры привело нашу родину къ гибели. Здесь, и ни въ чемъ другомъ — главная причина всехъ несчастiй, переживаемыхъ русскимъ народомъ въ родной стране и за рубежомъ.

Разумеется, все мы въ той или иной мере должны считать себя повинными въ гибели Россiи, поскольку мы грешили грехомъ отступленiя отъ своей веры, или чрезъ увлеченiе богоборческимъ освободительнымъ движенiемъ соцiализма, или чрезъ потворство этому движенiю своимъ молчанiемъ, или же, наконецъ, просто чрезъ свою греховную жизнь. Но более всехъ была повинна въ этомъ грехе власть государственная императора Петра I и императрицы Екатерины II. Епископъ Феофанъ Затворникъ [Еп. Феофанъ Затворникъ умеръ въ 1893 г] въ попустительстве гибельнаго для Россiи неверiя считаетъ повинной не только государственную, но и духовную власть въ лице нашего Синода и большинства iерарховъ. [Собр. пис. Еп. Феофана, вып. 7, письмо 1140, стр. 135, 142, 143, 159, 206. Москва. 1900 г]

После всего вышесказаннаго не трудно теперь ответить на вопросъ: что же мы, русскiе люди, должны делать, чтобы Господь простилъ нашъ великiй грехъ отступленiя отъ православной веры и даровалъ намъ Россiю опять святую, могущественную и славную?

Мы должны вернуться къ православной вере нашихъ предковъ, которая была, прежде всего, верою аскетическою, т. е. сопровождалась постоянною молитвою, постомъ, милосердiемъ и вообще всеми подвигами добродетельной христiанской жизни подъ водительствомъ матери нашей Церкви.

Все русскiя несчастiя начались съ того, что мы удалились въ своей жизни отъ Церкви, перестали руководствоваться ея ученiемъ и уставомъ и положили въ основу своей жизни и деятельности всевозможныя еретическiя и богоборческiя ученiя, а лучше сказать — свою греховную страстную волю, которая сделала насъ по жизни хуже несмысленныхъ тварей. Некогда св. Серафимъ Саровскiй пророчески говорилъ, что великiя беды надвигаются на Россiю, такъ какъ народъ русскiй началъ жить не по уставу Церкви и сталъ нарушать постъ въ среду и пятницу. Что бы онъ сказалъ, если бы дожилъ до последняго времени, когда русскiе люди перестали поститься и въ Великiй постъ, посещали въ это время театры, предавались танцамъ и оргiямъ до утра даже подъ праздники, когда публичными падшими женщинами въ русскихъ городахъ делались двенадцатилетнiя девочки. Мы стали дышать грехомъ, ибо не захотели дышать веянiями благодати Св. Духа, мы стали пить грехъ, ибо не захотели пить отъ воды живой, возрождающей насъ и обильно изливающейся на насъ въ Св. Церкви для нашей святой, блаженной и вечной жизни.

Вследствiе этой чистоты веры жизнь нашихъ предковъ въ лице иноковъ древнихъ монастырей не только отличалась величайшими христiанскими подвигами, но и благодатiю Св. Духа въ ея поразительныхъ знаменiяхъ или проявленiяхъ, о чемъ мы говорили въ начале первой главы. За эту чистоту веры Господь пребывалъ со всемъ нашимъ народомъ, какъ источникъ перерождающей человека внутренней благодати Св. Духа, которая снизошла на русскую землю, какъ Царство Божiе, вместе съ крещенiемъ святой Руси.

Эта перерождающая благодать Св. Духа, это Царство сделалось самымъ драгоценнымъ и высшимъ благомъ русскаго народа, что вполне понятно. Св. Симеонъ Новый Богословъ говоритъ: "То и было целью и концомъ всего воплощеннаго домостроительства Христова, чтобы Духа Святаго принимали въ души свои верующiе въ Него... чтобы сей Святый Духъ былъ какъ бы душею души верующихъ, чтобы действiемъ сего Духа Святаго они, некоторымъ образомъ, переплавлялись, пересозидались, обновлялись и освящались, по уму, совести и по всемъ чувствамъ". [Творенiя св. Симеона Новаго Богослова. Вып. I-й. Москва 1882 г. Слово 38-е, стр. 291]

Ясно отсюда, почему внутренняя благодать Св. Духа въ ея дивныхъ проявленiяхъ должна быть последнею и высшею целью всей земной жизни человека согласно ученiю св. Серафима Саровскаго, который сказалъ: "Цель нашей жизни заключается въ стяжанiи благодати Св. Духа".

Впервые она заблистала въ сердцахъ Апостоловъ, когда сошла на нихъ въ пятидесятый день по Воскресенiи Христовомъ и дивно ихъ переродила и изменила, ибо надъ ними исполнились тогда слова Псалмопевца: Сiя измена десницы Вышняго. [Пс. 76, 11] Изъ немощныхъ она сделала ихъ сильными на борьбу со зломъ и невериемъ всего мiра, способными къ достиженiю нравственнаго совершенства и настолько, что Апостолъ Павелъ говорилъ: Вся могу о укрепляющемъ мя Iисусе Христе. [Фил. 4, 13] Умъ ихъ, немогшiй до сего момента постигнуть ученiя Христова во всей глубине и полноте, она наполнила Божественнымъ веденiемъ и обогатила Божественною премудростiю, почему тотъ же Апостолъ Павелъ отъ лица всехъ Апостоловъ сказалъ: Мы же умъ Христовъ имами... глаголемъ премудрость Божiю въ тайне сокровенную, юже никтоже отъ князей века сего разуме, намъ же Богъ открылъ есть Духомъ Своимъ. [1 Кор. 2, 7—8, 10, 16] Въ сердцахъ ихъ после прiятiя благодати уже не было места житейской печали, ибо Апостолы стали иметь въ себе непрестающiй источникъ Божественной радости. Надъ ними во всей силе исполнились слова Христа: Вы же печаль имате убо ныне; паки же узрю вы, и возрадуется сердце ваше, и радости вашея никтоже возметъ отъ васъ; [Iоан. 16, 22] аще заповеди Моя соблюдете, пребудете въ любви Моей..., радость Моя въ васъ будетъ и радость ваша исполнится. [Iоан. 15, 10—11] Свойство этой Божественной радости въ Апостолахъ было таково, что во время тяжкихъ скорбей при ихъ Апостольскомъ благовестiи о Христе она еще более увеличивалась въ нихъ, почему Апостолъ Павелъ говоритъ: якоже избыточествуютъ страданiя Христова въ насъ, тако Христомъ избыточествуетъ и утешенiе наше. [2 Кор. 1, 5]

Эту-то внутреннюю перерождающую благодать Св. Духа Господь сталъ посылать всемъ истинно верующимъ людямъ чрезъ свою Церковь въ таинствахъ крещенiя и миропомазанiя. Благодать этихъ таинствъ даетъ намъ доступъ къ другимъ спасительнымъ для насъ таинствамъ и величайшему изъ нихъ — Божественному таинству Евхаристiи, въ которомъ мы не только перерождаемся, но обожаемся и делаемся благодатно едино со Христомъ.

Къ этой-то благодати, какъ Царству Божiему, къ его правде, миру и радости о Дусе Святе [Рим. 14, 17] устремлялись наши предки, какъ къ своему Божественному предназначенiю, какъ къ своему религiозно-нравственному идеалу чрезъ свою аскетическую, истинную православную веру. И Господь за это исполнялъ надъ ними слова Свои: ищите же прежде Царствiя Божiя, и правды Его, и сiя вся приложатся вамъ, [Мф. 6, 33] и являлъ дивныя знаменiя Божественнаго заступленiя, изливая Свои великiя милости на нашъ народъ, что содействовало славе и могуществу Россiи.

Будемъ и мы подобно предкамъ нашимъ, согласно съ Богооткровеннымъ и святоотеческимъ ученiемъ, устремляться прежде всего и больше всего къ благодати Св. Духа, какъ къ высшей цели своей жизни, какъ къ Царству Божiему чрезъ веру аскетическую, сопровождаемую христiанскими добродетелями и въ особенности любовiю, безъ чего она не можетъ быть спасительною и живою. Будемъ и мы въ этомъ полагать свой религiозно-нравственный идеалъ — свою русскую идеологiю.

Но следуетъ при этомъ намъ помнить: если благодать Божественнаго Духа есть самое величайшее для насъ сокровище, то такимъ же сокровищемъ должна быть для насъ и православная вера, какъ чуждая всякихъ ересей, ибо отступленiе отъ сей веры удаляетъ отъ насъ Божественную благодать, получаемую нами въ таинствахъ Церкви. Аще мы, или Ангелъ съ неб