Содержание

[121] ...
Четвертый день
28 сентября 1913 г.

[Опускается показание городового Лещенко, который первым из властей оказался на месте обнаружения трупа. Из его показаний видно, что с самого начала были совершены упущения в расследовании, связанные либо с халатностью, либо с неопытностью низших полицейских чинов. Прокурор вынужден был обратить на это внимание суда. – Ред.]

[128] ...Прокурор: Прошу удостоверить, что в данном случае порядок производства дознания был полицией нарушен...

[129] ...Зарудный: ... Защите совершенно безразлично, были ли в настоящем деле правильны действия полиции, хотя мы со своей стороны согласны со всеми указаниями, которые сделаны обвинением и гражданскими истцами о неправильности действий полиции, хотя мы считаем, что это не имеет никакого отношения к делу Бейлиса, – тем не менее... Я не знаю, были ли действия полиции правильны или неправильны, но утверждаю, что со стороны прокурора в данном случае преждевременно говорить, что полиция допустила какое-нибудь нарушение...

[132] Показание Ордынского

Читается показание Ордынского [данное у следователя]: «...Я сотрудник газеты "Киевская Мысль". Сегодня явился в камеру вашу без вызова и хочу сделать по настоящему делу следующее заявление. Несколько дней тому назад я был у своих знакомых, г.г. Ниренберг... Г-жа Ниренберг [очевидно, она же Клейман. – И.Г.] [133] ... предложила послушать разговор ее с поденщицей прачкой... Подойдя к открытой двери, ведущей в кухню, я начал слушать, о чем говорит зашедшая сюда г-жа Ниренберг с сидевшей на скамье женщиной... Женщина начала очень подробно рассказывать об обстоятельствах, предшествовавших и сопровождавших убийство мальчика Андрея Ющинского... Незадолго до обнаружения сестра рассказчицы [прачки Симоненковой] случайно проходила вблизи места, где труп [впоследствии] был найден. Здесь она встретила брата матери покойного мальчика, то есть дядю покойного. Он, дядя, с улыбкой заметил, что пропал, мол, мальчик, нельзя никак найти. На вопрос, почему он смеется, дядя ответил, что это "от нервного возбуждения". Там же в другое время сестра рассказчицы встретила и мать Андрея Ющинского[30].

Та [мать Ющинского] также с улыбкой сообщила об исчезновении сына. В дальнейшем прачка, на вопрос г-жи Ниренберг, можно ли с уверенностью сказать, что мальчика убили близкие ему люди, категорически заявила, что "да".

На вопрос, за что убили, прачка ответила, что есть такое дело. Какое дело, она не хотела сообщить и вместо этого начала рассказывать о других подробностях, которые может знать лишь человек, хорошо осведомленный... Она сказала, что через день или два после исчезновения Андрея Ющинского, на киевском берегу, у пароходных пристаней к одному из городских извозчиков подошли мужчина и женщина, державшие в руках большой мешок с тяжелым, по-видимому, предметом. Они договорили извозчика в Кирилловскую больницу и по дороге сказали ему, что везут больного мальчика. На недоумение извозчика по поводу такого способа перевозки, неизвестные ответили, что так, мол, предложил доктор. По словам прачки, извозчик, когда выехал в малолюдное место, почувствовал панический страх... Откуда прачка узнала о переживаниях извозчика и вообще о таких подробностях, она не сказала, уверив свою собеседницу [г-жу Ниренберг или Клейман. – И.Г.], что это "верно".

Прачка рассказывала далее о том, что мальчик никогда не называл свою мать мамой, а по имени и отчеству, между матерью и сыном не было дружеских, родственных отношений, мать иногда в ссоре угрожала мальчику... кажется, смертью. На вопрос г-жи Ниренберг, почему она не заявляет об этом полиции, прачка сказала, что боится за свою жизнь, так как имеет основание предполагать, что убийцы не будут наказаны. Как бы в подтверждение своих доводов она указала на то обстоятельство, что мать покойного мальчика уже поступила в союз "русского народа" и никого не боится... Показание это я записал собственноручно... В. Ордынский».

Прокурор: Вы подтверждаете, что прачка это вам рассказывала?

Свид.: Почти все...

Прокурор: Почему вы принимали такое большое участие в деле Ющинского?

Свид.: Потому, что это дело меня, как газетного работника, не могло не интересовать. Оно серьезное, важное...

Прокурор: Не говорила прачка, что сведения эти она получила с базара, что это базарная сплетня?

Свид.: Она сказала, все говорят, что Ющинского убили евреи, а я знаю, кто убил.

Прокурор: Значит, убили мужчина и женщина, которые везли труп на извозчике...

Турасович: Она так и говорила, что по совету доктора они везли больного мальчика в мешке... Вас не удивил такой врачебный совет – везти больного мальчика в мешке?

Свид.: Я считал себя обязанным [134] передать то, что слышал, не вдаваясь в критику слов...

Шмаков: ...Кто еще был с вами в гостинице? Сотрудники "Киевской Мысли"?

Свид.: Был Выгранов и Вера Чеберяк[ова].

Шмаков: А Бразуль-Брушковский был?

Свид.: Был.

Шмаков: А Яблоновский был?

Свид.: Был...

Председатель: Вы пришли для того, чтобы потом об услышанном писать в газете?

Свид.: Да!..

[135] ...Председатель: Скажите, откуда вы узнали, что Чеберяк[ова] и другие лица, на которые вы ранее указывали, соберутся в ресторане "Роотса".

Свид.: Об этом мне говорил Бразуль-Брушковский...

Прокурор: Скажите, какое впечатление производил на вас рассказ, который вела Чеберякова...

Свид.: Он на меня производил впечатление достоверного...

Прокурор: А она была выпивши, или была совсем трезвая?

Свид.: Насколько я помню, она вина не пила... Может быть ее и угощали, но она ничего не ела, она была очень подозрительна и боялась, чтобы ей чего-нибудь не подсыпали, она никому не верила.

Прокурор: Даже сотруднику "Киевской Мысли"? Я больше вопросов не имею!..

[136] ... Замысловский: Почему же ее пригласили не в редакцию "Киевской Мысли", где много комнат?

Свид.: Потому, что это дело не редакции "Киевской Мысли", а дело Бразуля, он интересовался им...

[137] ...

Показание свидетельницы Клейман

...Свидетельница едва слышно рассказывает то, что передавала прачка Симоненко.

Председатель: Говорила ли прачка о том, что извозчик видел, как потащили мешок к пещере?

Свид.: Говорила, что когда он вернулся, что они тащили мешок, но куда – неизвестно.

Прокурор: Вы, свидетельница – еврейка?

Свид.: Да.

Прокурор: Прачка... сама пришла и рассказала это, или вы ее расспрашивали?

Свид.: ...Я никаких вопросов ей не задавала, а когда она пила кофе, она сама рассказывала.

Прокурор: ...Как же из ее слов выходило, что она сама все это видела: и как извозчика нанимали, и как извозчик стащил мешок?

Свид.: Она говорила, что это ей известно... В то время, как она рассказывала, Ордынский сидел у меня в столовой...

Прокурор: Значит, он слушал из-за двери, то есть подслушивал, а не то, чтобы вы вместе с ним вошли в кухню и разговаривали [с прачкой]?.. Вы говорите, что он сидел в столовой, а вы говорили с прачкой на кухне?.. Она вам рассказывала один раз?

Свид.: Один раз.

Прокурор: И тут, как раз подошел Ордынский?

Свид.: Нет... она говорила об этом много раз...

Шмаков: А не говорила она, отчего родные убили мальчика?

Свид.: Оттого, что хотели получить 300 рублей.

Шмаков: Значит убили из-за 300 рублей? А вы не расспрашивали ее, как извозчик решился так далеко везти мальчика в мешке?

Свид.: Я никаких вопросов не задавала...

Шмаков: А вы ее не спрашивали, откуда она это знает?

Свид.: Она говорила, что знает хорошо семью [Приходько].

Шмаков: Относительно того, откуда она узнала, что убили на Слободке, затем повезли на извозчике [на Лукьяновку, за 8 верст от Слободки. – И.Г.]. Откуда она знает это?

Свид.: Я не расспрашивала...

Прокурор: Скажите, пожалуйста, не говорила ли Симоненкова впоследствии, что Федор Нежинский мог совершить это убийство, потому что он одно время работал на карьерах на Лукьяновке, и потому хорошо знаком с местностью, вследствие [138] чего ему не составило бы никакого труда укрыть труп в пещере? Не говорила ли она, что именно он совершил это преступление?

Свид.: Она говорила: отчим, мать и брат [матери]...

[Опущены показания соседей, Наконечного, показание Дуни Наконечной. – Ред. ][31]

[156] ...Показание Симоненко [прачки]

...Однажды, когда я шла гулять по улице, то услышала, что родственники убили ребенка, повезли в мешке. А затем приходит один господин [к Клейман] и читает газету про убийство. А когда я пришла на работу [к Клейман], то я и рассказала то, что слышала, что говорили...

Прокурор: ...Она стала вас расспрашивать и вы эту базарную сплетню рассказали ей. ...Господин, который вас расспрашивал, он был еврей?

Свид.: Да...

Председатель: Вы знакомы с Приходько?

Свид.: Я ее не знаю.

Шмаков: Вы не говорили, что знаете их 12 лет?

Свид.: Откуда мне их знать?

Григорович-Барский: Андрюшу Ющинского вы знали раньше?

Свид.: Я видела его всего один раз. Мать моя жила 12 лет на квартире [в том же доме. – И.Г.], и я видела, как он играл во дворе, когда приезжала к матери. А после его погребения, месяцев 5-6 спустя мне сказали, что это и был тот мальчик, которого убили...

[157] Председатель: Но вы его не знали?

Свид.: Я даже не знала, чей это мальчик, не знала фамилии... А уже потом мама мне сказала, что это тот мальчик, который играл у нас во дворе.

Турасович: Не говорили ли вы г-же Клейман, что семья Приходько – преступная?

Председатель: Ведь она уже сказала, что ничего подобного не говорила, что Приходько она не знает, и что только передавала базарные слухи[32].

[Опущены показания соседей. – Ред.]


[30] "Сестра рассказчицы", видимо, зачем-то постоянно дежурила в районе пещеры, еще не зная, однако, что через некоторое время там будет найден труп мальчика? – И.Г.

[31] В целом допрос свидетелей дал очень ценный материал, установив, что злодейски замученный Андрюша Ющинский был хорошим, добросовестным мальчиком, а его мать и родственники были потрясены вестью об его исчезновении и приняли с огорчением и душевной болью известие об его мученической кончине. Но находившаяся в еврейских руках печать позволила себе выставлять родную мать виновницей ужасной смерти сына. – Ред.

[32] Показания Ордынского и Клейман представляют собой явное лжесвидетельство, без труда разоблаченное. Русское законодательство, вообще говоря, за это строго наказывало, и в ходе данного процесса придется неоднократно удивляться либерализму суда, не нашедшего ни в одном случае нужным привлечь к уголовной ответственности многочисленных "свидетелей" с еврейской стороны, дававших в деле Бейлиса ложные показания. – И.Г.

Rambler's Top100