Содержание

[17]
Второй день
26 сентября 1913 г.

ОБВИНИТЕЛЬНЫЙ АКТ

Находка трупа Ющинского

20 марта 1911 года, на окраине города Киева [Лукьяновке], в покрытой зарослями усадьбе Бернера, выходящей неотгороженной стороной на Нагорную улицу [см. приложенный план района Лукьяновки. – И.Г.], вдали от построек, в одной из находящихся там неглубоких пещер, на расстоянии 150 сажен [300 м] от этой улицы, был обнаружен труп мальчика... в сидячем положении, упираясь спиною и головою в одну, и раздвинутыми в коленях ногами – в другую, противоположную, стенку одной из ниш пещеры. Руки были подогнуты за спину и в кистях туго связаны бечевкою. На трупе оказалась только рубаха, кальсоны и один чулок. Там же в пещере, на некотором расстоянии от трупа, лежали и другой чулок... фуражка и куртка... У ног трупа концами под ступнями находился кожаный кушак, а над головой были воткнуты в небольшое углубление в стене пещеры свернутые в трубку пять тетрадей. На кушаке и тетрадях имелись надписи – "ученика пр[иготовительного] класса Андрея Ющинского", а на одной из тетрадей было напечатано – "Киево-Софийское духовное училище". На голове и теле трупа оказались поранения, но следов крови в пещере обнаружено не было...

Исследование трупа

...На теле были обнаружены следующие повреждения:

На коже рук, в тех местах, где они были перевязаны бечевкою, оказались борозды с точечными кровоизлияниями под кожу. Такого же рода кровоизлияния были на соединительной оболочке век и глаз, а на внутренней поверхности губ заметны были следы от надавливания зубов... На голове, в теменной и затылочной областях оказалось семь колотых ран, пять из которых проникли в черепные кости... На висках оказались такого же вида раны, на левом одна и на правом 13... На правой стороне шеи обнаружено семь ран, на кадыке – две, и под нижней челюстью – одна рана. На правом боку, по подмышечной линии, оказалось четыре раны; на правой половине спины... также четыре раны; на левой половине груди, ниже соска, семь ран и на мечевидном отростке – одна рана.

Соответственно ранам на теле обнаружены повреждения внутренних органов [18]: на правом легком и на печени – по три раны; на левом легком и на правой почке – по одной ране, и на сердце – четыре раны... Вокруг одной из ран, проникших в сердце, на коже осталось осаднение кольцевидной формы.

Раны на теле частью были в виде уколов, частью – щелевидной, овальной и треугольной формы, от двух до девяти миллиметров длиною. Также щелевидные повреждения оказались на костях черепа в тех местах, где не было прободения кости, сквозные же повреждения имели ромбовидную форму. Раны на голове, левом виске и шее дали обильное кровотечение. Потеря крови от полученных повреждений была столь значительна, что тело оказалось почти обезкровленным.

Находившиеся на трупе рубаха и кальсоны, а также найденные в пещере куртка и фуражка... были замараны кровью. На левой половине рубахи видны были следы потеков крови, идущих от плеча вниз, слегка в косвенном направлении влево, причем один потек дал извилистое ответвление в правую сторону. На подкладке фуражки были кровяные помарки... Помарки и пятна крови на куртке были покрыты глиною... На кальсонах и куртке нарушений целости ткани не было. На рубахе оказалось три разрыва до семи миллиметров длиною. Края одного разрыва были чистые, а остальных... запачканные кровью... На фуражке оказалось четыре сквозных разрыва щелевидной формы. На краях их обнаружены были следы крови.

Экспертиза Оболонского и Туфанова

Основываясь на данных вскрытия, в связи с результатами осмотра белья, куртки и фуражки Ющинского, а также пещеры... врачи-эксперты, профессор Киевского университета по кафедре судебной медицины Оболонский и прозектор по той же кафедре Туфанов, пришли к следующим выводам:

Из числа оказавшихся на теле Ющинского повреждений [общим количеством 47. – И.Г.], раны на голове и на шее были причинены при полной, а остальные ранения при значительно ослабленной деятельности сердца. При жизни Ющинского были связаны у него руки и зажимался с надавливанием на зубы рот его. Во время нанесения ему повреждений он находился в вертикальном, склоненным несколько влево, положении, был в одном белье...

Орудием причинения повреждений был колющий предмет, вроде швайки [шило. – И.Г.] или стилета, сплющенно-четырехугольной формы с долотообразно отшлифованным с двух сторон концом. Первые удары Ющинскому были нанесены в голову и шею, и последние – в сердце. При одном из ударов в сердце клинок орудия вошел в тело по рукоятку, оставившую отпечаток на коже. Повреждения были нанесены несколькими лицами. Характер орудия и множественность поранений, частью поверхностных, в виде уколов, служат указанием на то, что одной из целей нанесения их было стремление причинить Ющинскому возможно сильные мучения. В теле его осталось не более трети всего количества крови; на белье и одежде имеется ничтожная часть ее, а остальная кровь вытекла, главным образом, через мозговую вену, артерию у левого виска и вены на шее. Ближайшей причиной смерти Ющинского послужило острое малокровие от полученных повреждений, с присоединением явлений асфиксии, вследствие воспрепятствования доступа воздуха к воздухоносным путям. Отсутствие следов крови в пещере... положение его тела, а также нахождение на внутренней поверхности кальсон сзади значительного количества глины и сухих листьев, имевшихся в этой пещере, указывают на то, что Ющинский был убит в другом месте и затем втащен в пещеру...

[19] ...Экспертиза Косоротова

... Косоротов, разделяя мнение названных выше экспертов относительно причины смерти Андрея Ющинского и орудия, коим были причинены ему повреждения и, с своей стороны, признавая все эти повреждения прижизненными и причиненными, во всяком случае, не одним лицом, а по крайней мере двумя или, наиболее вероятно, несколькими лицами, пришел при этом к следующим выводам. Хотя повреждения... сопровождались невообразимо мучительными ощущениями, тем не менее расположение этих повреждений не дает оснований предполагать, что главной целью было причинение мучений: так, с одной стороны, Ющинскому не было нанесено, хотя бы и одним орудием, уколов по всему телу без разбора – куда придется, а также не имеется следов причинения других, кроме уколов, приемов, напр., щипков, ударов тупыми орудиями и т.п., и даже не оказывается уколов в общеизвестные, особенно чувствительные к ним места, например, чрезмерно болезненных уколов под ногти и т.п.; с другой стороны, ясно бросается в глаза то обстоятельство, что повреждения сгруппированы, главным образом, в тех местах, где можно прощупать биение больших артерий, например, на шее, в подмышке... на виске, а также в области сердца. Наконец, тело было в высшей степени обезкровлено, что совсем не является необходимостью при намерении причинить мучения. Все это приводит к убеждению, что повреждения нанесены с намерением получить возможно большее количество крови для каких-либо целей...

Исчезновение Ющинского

12 марта [1911 г.] утром, встав по обыкновению очень рано, Ющинский позавтракал оставшимся от обеда накануне постным борщом и, взяв книги и тетради, вышел из дому около шести часов утра, направляясь в Киев [так называемая Предмостная Слободка, где проживал мальчик, находилась на другом берегу Днепра, уже в Черниговской губернии, в 8 верстах от того места, где впоследствии он был найден убитым. – И.Г.]. Когда он шел по Слободке, в одном месте его видел [мальчик] Павел Пушка, и в другом – когда он подходил к мосту через Днепр, по которому ему лежал путь в Киев, его видела Мария Пушка. В этот день, однако, в училище Ющинский не был и домой не возвратился. Предполагая вначале, что он пошел ночевать к Наталии Ющинской, как это бывало часто и ранее, мать его не была обезпокоена его отсутствием, но когда на другой день рано утором выяснилось, что его нет у тетки, Александра Приходько стала разыскивать его у своих родных и знакомых, к которым он мог зайти... Она заявила полиции и начальству духовного училища об исчезновении сына, а также, зайдя вместе с мужем в контору издающейся в Киеве газеты "Киевская Мысль", просила напечатать о том заметку.

Продолжавшиеся [20] в течение нескольких дней поиски оказались безуспешными, и, наконец, был обнаружен труп Ющинского. При вскрытии трупа в находившейся в желудке пищевой смеси были найдены кусочки картофеля и свеклы, – по-видимому, остатки борща, не успевшие еще перевариться. Это обстоятельство указывало, по мнению врачей-экспертов, на то, что Ющинский умер спустя 3-4 часа после принятия пищи [в 9-10 часов утра. – И.Г.].

Заявление Барщевского

При самом возникновении предварительного следствия, еще до допроса свидетелей, к судебному следователю явился 22 марта, без вызова, сотрудник упомянутой газеты "Киевская Мысль" еврей Барщевский и заявил, что... мать Ющинского, заявляя об исчезновении сына, не была расстроена и ничем не выражала горестной утраты, а относилась к сообщаемому ей факту равнодушно, и даже, как она сама, так и явившийся с ней мужчина [отчим мальчика, Лука Приходько. – И.Г.], улыбались, отвечая на предложение указать, по какому адресу следует сообщить о нахождении ребенка[10].

Заявление Барщевского... было впоследствии опровергнуто рядом лиц, удостоверивших, что Александра Приходько, рассказывая им о тщетных розысках пропавшего сына, была очень удручена и горько плакала.

Первое направление розысков

...Деятельность же полиции в начале производства розысков находилась в соответствии с высказанным Барщевским подозрением. По распоряжению начальника Киевского сыскного отделения Мищука, Александра и Лука Приходько были арестованы 24 марта, а 25 и 26 марта в квартире их произведен... обыск... Улик против Приходько добыто не было, и 5 апреля они были освобождены. Было также установлено, что Лука Приходько с 7-го до вечера 12-го марта безотлучно, днем и ночью, находился в переплетной мастерской Колбасова в Киеве, у которого он работал[11].

Заявление Ордынского

В то же время в Киеве стало распространяться мнение, что Ющинский убит евреями по религиозным побуждениям[12].

Но версия об убийстве его матерью и отчимом поддерживалась в течение дальнейшего хода следования... В мае месяце того же 1911 года к судебному следователю явился, по собственной инициативе, другой сотрудник той же газеты "Киевская Мысль" Ордынский и заявил, что в доме своей знакомой Трайны Клейн он слышал, как работавшая у нее прачка Ольга Симоненкова рассказывала, что еще до обнаружения трупа Ющинского сестра ее встретила однажды на улице брата матери Ющинского, который сказал ей: "Пропал мальчик, никак нельзя найти", и эту фразу сопровождал улыбкой. Точно также и мать Ющинского в разговоре с той же сестрой ее, Симоненковой, " с улыбкой" сообщала ей об исчезновении сына. Симоненкова, по словам Ордынского, сказала, что через день или два после исчезновения Ющинского, в Киеве, на набережной Днепра мужчина и женщина, имея при себе мешок с тяжелым, по-видимому, предметом, наняли извозчика отвезти их к Кирилловской больнице, и дорогой, на вопрос извозчика, сказали, что везут "больного" мальчика [в мешке! – И.Г.]. Трайна Клейн более определенно показала, что Симоненкова... говорила, что Ющинского убила мать вместе с мужем и братом [Федором Нежинским. – И.Г.], с целью воспользоваться деньгами, которые были положены на имя покойного...

[21] ... Спрошенная судебным следователем Ольга Симоненкова объяснила, что она слышала [все это] на базаре среди торговок... и об этих слухах передала еврейке, у которой мыла белье, но ничего не говорила ей относительно происходившей, якобы, беседе ее сестры с дядей покойного Ющинского...

Из показаний Александры Приходько и ее матери Олимпиады Нежинской... выяснилось, что Андрей Ющинский был сыном Феодосия Чиркова, состоявшего в течение двух лет в сожительстве с Александрой Приходько, носившей тогда фамилию Ющинской. Уезжая из Киева [на Дальний Восток] для отбытия воинской повинности, Чирков оставил Александру и более к ней не возвратился... Расставаясь с Александрой Ющинской, Чирков не обезпечил ни ее, ни сына Андрея, которому никаких средств не оставил...

Новая версия

Кроме версии об убийстве Ющинского матерью и родственниками [поскольку она была опровергнута фактически. – И.Г.], во время хода следствия стала распространяться другая версия... Убийство Ющинского приписывалось лицам из преступного мiра и объяснялось стремлением нескольких определенных преступников избавиться от Ющинского, который, якобы, был осведомлен о преступной деятельности их и представлял для них опасность в смысле возможности разоблачения совершенных ими преступлений. В качестве участницы убийства называлась... Вера Чеберякова, имевшая знакомства и постоянные общения с преступным мiром.

Арест Бейлиса

Однако, никаких серьезных данных в подтверждение справедливости предположения о таком характере убийства Ющинского следствием не было установлено, а выяснившиеся обстоятельства дела дали основания для вывода об участии в убийстве еврея Менделя Бейлиса, по мотивам религиозного свойства, вследствие чего Бейлис был привлечен к следствию в качестве обвиняемого. После этого появилось видоизменение приведенной выше версии. Убийство по-прежнему приписывалось лицам из преступного мiра, но побудительная причина указывалась уже иная, именно, желание путем убийства мальчика, которое можно было быть приписано евреям, вызвать еврейский погром, чтобы иметь возможность воспользоваться чужим имуществом. И при этой версии Чеберяковой отводилась роль участницы преступления. Допрос на следствии Бейлиса и заключение его под стражу состоялось 3 августа 1911 года, а 25 того же августа судебному следователю были представлены вещественные доказательства, подтверждающие последнюю версию об убийстве Ющинского [лицами из преступного мiра].

Роль Мищука

В этот день начальник сыскного отделения Мищук, производивший вначале розыски по делу, а затем устраненный от исполнения этих обязанностей, сообщил судебным властям об обнаружении им в Юрковской горе [недалеко от пещеры, в которой был найден труп Ющинского. – И.Г.], на Лукьяновке, зарытого в землю свертка с вещами, принадлежавшими, по-видимому, Ющинскому... В свертке, найденном Мищуком, в рогоже... оказалась куча угля, в которой находились кусочки обгоревшей материи и бумаги, [22] пуговица, крючок от брюк, подтяжки, а также два железных стержня с заостренными концами, в виде шваек, и внутри мешка – неповрежденные огнем клочки конверта и записок. В обрывках записок был обозначен адрес Романюка и упоминалась фамилии Кучеренка, (Ц)упенка, а также имена Миша и Вера... По объяснению Мищука – о нахождении в горе свертка с вещами ему сообщил некий Кушнир[13]...

Прозектор Туфанов объяснил, что обнаруженные стержни ни по размерам, ни по характеру заостренных концов не могли быть теми орудиями, которыми причинены повреждения Ющинскому, а Приходько [мать убитого] и Ющинская заявили, что найденные подтяжки не принадлежали Ющинскому.

Первое заявление С.И. Бразуль-Брушковского

Предварительное следствие по делу Ющинского было закончено 5 января 1912 года и вместе с составленным 10 января обвинительным актом о Бейлисе получило дальнейшее движение, а 18-го того же января к прокурору Киевского окружного суда поступило заявление по этому делу от сотрудника газеты "Русское Слово" Бразуля-Брушковского, состоявшего также сотрудником вышеупомянутой газеты "Киевская Мысль". В этом заявлении Бразуль-Брушковский говорит, что, следя за делом Ющинского... он пришел к убеждению, что убийство Ющинского – дело рук "шайки преступников", о деятельности которых многое было известно Ющинскому, что и побудило их убить мальчика, являвшегося для них постоянной угрозой, причем "для сокрытия следов преступления и направления следственных властей в другую сторону", имелось в виду "инсценировать ритуальное убийство"[14].

Ссылаясь на Чеберякову и Петрова, Бразуль-Брушковский указывает в заявлении ряд обстоятельств, свидетельствующих по его мнению о том, что убийство Ющинского совершено было отчимом его, Приходьком, дядей покойного Нежинским, двумя братьями Мифле, Назаренком и еще какими-то неизвестными лицами...

Впоследствии Бразуль-Брушковский признал, что, подавая это заявление, он не доверял сообщаемым им же сведениям, а опубликовал их с "тактической целью" внести тем раздор в преступную среду... [? – И.Г.] [23] Вместе с тем, Бразуль-Брушковский, вопреки высказанному им мнению, заявил [позже], что лично он уверен в том, что убившие Ющинского не думали "о ритуальном убийстве и подделке под него".

Второе заявление С.И. Бразуль-Брушковского

Заявление Бразуль-Брушковского не имело последствий для дальнейшего хода дела о Бейлисе. Дело... было первоначально назначено к слушанию на 17 мая 1912 года, но 6-го того же мая к заведующему производством розысков об убийстве Ющинского, помощнику начальника Киевского губернского жандармского управления подполковнику Иванову поступило от Бразуля-Брушковского новое заявление, в котором Бразуль-Брушковский... назвал в качестве убийц уже других лиц – Сингаевского, Рудзинского и Латышева... Убийство совершено было с ведома Веры Чеберяковой в квартире последней, а способ причинения повреждений объясняется тем, что Ющинского пытали с целью добиться от него сознания в сообщении полиции о совершенных членами шайки преступлениях... На произведенном затем дознании Бразуль-Брушковский указал этих [новых] свидетелей, сказав, что после убийства на квартиру Чеберяковой заходили сестры Дьяконовы, а сознавался Сингаевский Караеву в присутствии Махалина[15].

Доследование дела

Ввиду приведенных в заявлении данных, дело Ющинского было возвращено к доследованию, при котором выяснились следующие обстоятельства.

Сведения по делу собирались Бразуль-Брушковским при содействии Выгранова, Красовского, Махалина и Караева. Красовский одно время заведовал Киевским сыскным отделением, а затем был становым приставом. После устранения начальника Киевского сыскного отделения Мищука от производства розысков по делу Ющинского, эта задача была возложена на подполковника Иванова, а в помощь ему был командирован Красовский, бывший в то время приставом, который и занимался розысками от мая до сентября 1911 года. Затем он был освобожден от этого поручения и возвратился к месту своей службы, а в январе 1912 года был устранен от должности пристава. Во время производства им, в качестве полицейского чиновника, розысков, одним из его помощников состоял Выгранов, бывший агент сыскного отделения, но потом он был устранен от дела самим Красовским. По показанию Бразуль-Брушковского, Выгранов "стал работать" у него [Б.-Б.] с августа или сентября 1911 года[16].

Вместе с ним он добыл те сведения, которые вошли в его первое заявление по делу, и которым он, по его же признанию, не доверял. Красовский предложил ему "работать сообща" в начале апреля 1912 года, а еще в феврале того же года с предложением услуг по розыску обратился к нему слушатель сельскохозяйственных курсов Махалин, который... пригласил своего знакомого Караева, отбывавшего по делу о государственном преступлении в течение трех с половиною лет наказание в киевской тюрьме, и, вследствие этого, знакомого с преступным мiром. По объяснению Красовского, он принял участие в [частных] розысках [после своего отстранения] потому, что "задался целью реабилитировать себя как в глазах общества, так и в глазах тех лиц, которыми вследствие инсинуаций Мищука и [24] нападок отдельных лиц правых организаций был устранен от должности", а Караев шел на работу потому, что "ему нужно было себя реабилитировать этим делом в глазах своих партийных единомышленников, которые подозревали в нем провокатора".

Как велось частное расследование

Бразуль-Брушковский и его сотрудники, исходя, по их словам, из положения, что Чеберякова причастна к убийству Ющинского, решили попытаться добыть сведения от лиц, близко к ней стоявших. С этой целью Красовский и Выгранов завели знакомство с сестрами Дьяконовыми, посещавшими Чеберякову, а Караев поставил своей задачей войти в доверие к брату Чеберяковой – Сингаевскому. По показанию Красовского, беседуя с Дьяконовыми, он узнал от Екатерины Дьяконовой, что 11 марта [1911 г.] при ней в квартиру Чеберяковой заходил Ющинский и вел разговор с Женей Чеберяковым [ее сыном] о порохе. На другой день она, Дьяконова, опять зашла к Чеберяковой около 12 часов дня... и увидела, как из одной комнаты в другую перебежали Латышев, Сингаевский и Рудзинский. Тогда же она заметила, что ковер, обычно лежавший в той комнате разостланным на полу, оказался свернутым в виде объемистой трубки и находился под диваном.

Однажды Екатерина Дьяконова сказала ему, Красовскому, что когда начали колоть Ющинского и он пытался кричать, Чеберякова распорядилась сорвать с подушки наволочку и заткнуть ею рот Ющинскому, а в другой раз сообщила, что «Ющинского кололи швайкой для того, чтобы как-нибудь нечаянно не разбрызгать кровь, и в то время, как один колол, другой подставлял тряпку и вымакивал кровь». На вопрос об источнике этих сведений, Дьяконова ответила ему, Красовскому, что об этом «по-дружески ей рассказала сама Верка» [Чеберякова].

Показания Караева

Караев показал, что, сведя знакомство с Сингаевским, он при свидании с ним стал заводить речь об убийстве Ющинского. Во время одной из бесед Сингаевский сказал, что дело Ющинского "шьют" (приписывают) ему, Латышеву, Рудзинскому и "Верке" (Чеберяковой), в квартире которой, будто бы, был убит Ющинский. Желая вызвать Сингаевского на откровенность, он, Караев, однажды сказал ему, что получил верные сведения о том, что по делу Ющинского предстоит скоро арест его, Сингаевского, и Чеберяковой... Караев предложил Сингаевскому обсудить сообща с Махалиным... создавшееся положение для принятия мер к отвращению грозившей опасности. В присутствии Махалина он, Караев, сказал, указывая на Сингаевского: «Вот настоящий убийца Ющинского и вместе с ним участвовали Вера Чеберякова, Рудзинский и Латышев»... Сингаевский ответил, «да, это наше дело», и... сказал, что 12 марта утром «они сделали дело», после чего уехали в Москву, а на вопрос, почему они так «нечисто работали», что обнаружились следы, ответил: «Все это министерская голова Рудзинского расписала так».

Показания Махалина

Махалин, подтверждая показание Караева, добавил, что Сингаевский, сознаваясь... в убийстве Ющинского, рассказал, что убийство совершено было... в квартире Чеберяковой, что вскоре... зашли Дьяконовы, но они успели перебежать в другую комнату, а труп прикрыли пальто[17]...

Показания Е. Дьяконовой

...Екатерина Дьяконова показала, что она часто посещала Чеберякову. 11 марта она пришла к ней около 12 часов дня, а между 12 и часом туда же пришел Ющинский к Жене Чеберяк[ов]у за порохом. Мальчики собирались идти гулять, но когда она уходила около 3 часов дня, Ющинский еще [25] оставался в квартире Чеберяковой. На другой день она опять пришла к Чеберяковой после 12 часов дня. Сопровождала ее сестра Ксения... Она увидела в одной из комнат четырех лиц – Сингаевского, Рудзинского, Латышева, а также и Лисунова, которые, заметив ее, быстро ушли в другую комнату. Находившийся в комнате ковер был завернут наполовину, но вид завернутой части ковра не вызвал у нее предположения, что им был прикрыт какой-либо предмет. Впоследствии, ей снилось [! – И.Г.], что мертвый Ющинский лежал в том ковре. О таком сне она рассказала Красовскому. 13 марта она со своей знакомой Еленой Черняковой ходила ночевать к Чеберяковой по просьбе последней, но на них всех напал непонятный страх, под влиянием которого они втроем ушли оттуда к ней, Дьяконовой, где Чеберякова переночевала.

Однажды перед Пасхой 1912 года [через год после убийства. – И.Г.], часов в 8 вечера к ней подошел на улице какой-то человек, лицо которого было закрыто маской. Этот человек, назвав ее по имени, сказал, что знает ее, и они, стоя на улице, пробеседовали часа три. После этого она встречалась с тем человеком еще два раза на улице. Он также был в маске и себя не называл. При последнем свидании неизвестный завел разговор об убийстве Ющинского и сказал, что его убили Сингаевский, Рудзинский и Латышев в квартире Чеберяковой, и сделали это "под жидов", чтобы вызвать погром, "во время которого можно было бы поживиться"...

Эти сведения... она сообщила своей сестре Ксении, а также Красовскому, но никогда не говорила ему, будто ей о том "по-дружески рассказала сама Верка", так как Чеберякова ей этого не говорила. Но впоследствии, на дополнительном допросе, заявила судебному следователю, что... Чеберякова ей сказала, что убийство происходило в квартире Приходько, но откуда у нее такие сведения, она не объяснила... Екатерина Дьяконова показала, что дочь Чеберяковой, Людмила, рассказала ей, что ее "мама не убивала Ющинского, а была в то время на лестнице"...

Между тем по делу установлено, что в этот день [11 марта] Ющинский был в училище на уроках, окончившихся в 12 часов дня, после чего вместе со своим товарищем по училищу Невеном пошел не на Лукьяновку, где жили Чеберяковы, а по Владимiрской улице [в противоположную сторону. – И.Г.], расставшись с Невеном около городского театра... Домой в Слободку, находящуюся от училища... в расстоянии нескольких верст и притом в стороне, противоположной Лукьяновке, Ющинский пришел, по показанию его матери, часа в 2 дня...

Утверждение Екатерины Дьяконовой... что 12 марта она видела в квартире Чеберяковой четырех лиц, находится в противоречии с показаниями Красовского и Выгранова, которым она говорила, что видела только трех лиц – Сингаевского, Рудзинского и Латышева, так и с показанием самой Дьяконовой, данным ею на дознании подполковнику Иванову, которому она, называя тех же трех лиц, о Лисунове не упоминала. Кроме того, по собранным на следствии сведениям, оказалось, что с [26] 28 февраля по 17 марта [1911 г.] Лисунов содержался под стражей...

Показание К. Дьяконовой

Ксения Дьяконова опровергла сделанную на нее Екатериной Дьяконовой ссылку, показав, что последняя никогда ей об убийстве Ющинского ничего не рассказывала и у них не было разговора о том, кто мог его убить. Равным образом и Елена Чернякова, вопреки утверждению Екатерины Дьяконовой, заявила, что никогда не было такого случая , чтобы она с Екатериной Дьяконовой ходила по приглашению Чеберяковой ночевать к последней и затем они ушли бы оттуда под влиянием страха... Она прекратила знакомство с Чеберяковой еще в 1910 году, так как между ними произошла ссора, и Чеберякова даже побила ее...

По удостоверению производившего розыски подполковника Иванова, он в течение около полугода, до подачи Бразулем-Брушковским упомянутого заявления, пользовался услугами Екатерины Дьяконовой для собирания сведений по данному делу, но никаких серьезных указаний от нее не получил, тогда как при допросе по заявлению Бразуля-Брушковского она дала "одно другого сенсационнее сведения"... Давая первоначально туманные и сбивчивые ответы на задаваемые ей вопросы, впоследствии она давала уже на те же вопросы ясные и определенные ответы, затрудняясь в то же время ответить таким же образом на новые вопросы... У подполковника Иванова сложилось впечатление, что ясность ответов появилась у нее извне, как результат того, что ее кто-то подучивал давать такие ответы...

[27] ...Обыск у В. Чеберяковой

В том же ноябре [1911 г.] околоточный надзиратель Кириченко, осмотрев квартиру, в которой жила в марте [1911 г.] Чеберякова, заметил на обоях пятна и помарки, похожие на кровяные. В целях проверки этого обстоятельства, а также сделанных Малицкой указаний относительно нахождения в выгребной яме пропитанных кровью тряпок, судебный следователь произвел... осмотр содержимого ямы и отделил для исследования... семь кусков обоев с подозрительными помарками. Окровавленных тряпок в яме обнаружено не было, и на обоях, по исследовании их, крови не оказалось. Точно так же, на ковре Чеберяковой, о котором упоминал в своем заявлении Бразуль-Брушковский, по тщательном химико-микроскопическом исследовании следов крови найдено не было...

Показания В. Чеберяк[овой]

...Чеберякова показала, что Бразуль-Брушковский, познакомившись с нею через посредство Выгранова, стал часто посещать ее, причем просил сообщить ему все, что она узнает об убийстве Ющинского... что она и исполняла... При разговорах, которые они вели, Бразуль-Брушковский и Выгранов изредка забрасывали вопрос, не согласилась ли бы она "взять на себя" убийство Ющинского, говоря, что она могла бы на этом "заработать". Она отвечала отказом. Однажды, после такого ответа с ее стороны, Бразуль сказал: "Ну, тогда будем продолжать, как уже начали, ахнем на Мифле"[18].

В то время у Бразуля был черновик заявления на имя прокурора с указанием на Мифле и других лиц как на убийц Ющинского. Ознакомив ее и Петрова с содержанием заявления, Бразуль предложил им подтвердить впоследствии это заявление, причем сказал, что она может "разукрашивать" свое показание, как ей угодно. Она и Петров согласились на это предложение, но Петров сказал, что ему придется потерять рабочий день. Бразуль ответил, что он заплатит и за тридцать дней и дал ему 50 рублей, а ей 25 рублей, после чего они отправились с Бразулем в камеру прокурора[19].

При допросе затем ее по этому [28] заявлению подполковником Ивановым она показала отчасти правду, но "многое прибавила", подтверждая изложенные в заявлении обстоятельства, часть которых являлась измышлением Бразуля и Выгранова. Кроме данных ей Бразулем 25 рублей, она получила впоследствии еще 30 рублей: от него лично 10 рублей и через Выгранова 20 рублей. Деньги даны ей были потому, что она нуждалась тогда в средствах.

Показания Петрова

По показанию Петрова, Бразуль-Брушковский и Выгранов говорили ему, что Ющинский убит не Бейлисом и что нужно принимать меры к освобождению его [Бейлиса], доказав, что Ющинского убили другие лица. По их словам, у них имелись проверенные сведения, что убийство совершено Мифле, Назаренком, Приходьком, Нежинским и еще каким-то неизвестным. Однажды Бразуль-Брушковский прочел ему и Чеберяковой заявление на имя прокурора, и как он, так и Выгранов, предложили ему и Чеберяковой удостоверить изложенные в заявлении факты, причем говорили ему, что при допросе нужно будет высказываться только в форме предположений. На замечание его, что вызовы для допросов лишают его заработка, Бразуль сказал, что он, Петров и Чеберякова будут награждены. Бразуль говорил, что уполномочен дать вознаграждение, но кем – не сказал. Они согласились и при допросе подтвердили заявление Бразуля-Брушковского. Вознаграждение он [Петров] получил в сумме 60 рублей... Кроме этих денег и полученных ранее от Выгранова 15 рублей... он неоднократно получал от Выгранова мелкими суммами по 3-5 рублей, также от имени Бразуля.

Объяснения Бразуля-Брушковского

...Он давал несколько раз Чеберяковой деньги, по ее просьбе, мелкими суммами от 2 до 5 рублей, зная, что она сильно нуждается. Деньги эти Чеберякова получала от него лично, через Выгранова же он никогда денег не давал. Что касается Петрова, то никакой материальной помощи ему не оказывал. Однако, вопреки такому утверждению, Выгранов показал, что он давал деньги мелкими суммами как Чеберяковой, так и Петрову, и делал это по поручению Бразуля.

Поездка в Харьков

...В декабре 1911 года Бразуль-Брушковский и Выгранов совершили с Чеберяковой поездку из Киева в Харьков для свидания ее с каким-то "важным господином"... Этим господином оказался живущий в Киеве присяжный поверенный Марголин, с января месяца 1912 года выступивший по делу Бейлиса в качестве его защитника...

По показанию Чеберяковой 5 декабря Бразуль предупредил ее, что на другой день предстоит поездка, куда – не сказал, для свидания с "важным господином", которого он назвал, насколько она помнит, членом Государственной Думы [кем Марголин никогда не был. – И.Г.]. Бразуль объяснил ей, что этому господину она может рассказать об увольнении ее мужа от должности и о других неприятностях, перенесенных ею в связи с делом Ющинского. [В августе 1911 г., когда В. Чеберякова была арестована, неожиданно заболели все трое ее детей, двое из которых скоропостижно скончались. – Ред.] Она согласилась и на другой день к ней пришли Выгранов и Перехрист [служащий редакции газеты "Киевская Мысль". – Ред.]... Только по пути к вокзалу Выгранов ей сказал, что они поедут в Харьков... В Харькове... они пришли... в богато обставленную гостиницу, и здесь в одном из номеров они застали какого-то господина, которому Бразуль представил ее. Этот господин... обратился к ней с просьбой оказать помощь по этому делу... предложил ей «взять на себя» убийство Ющинского, обещая ей за это «большие деньги». В это время из-за портьеры, скрывавшей двери в другую комнату, вышло три каких-то человека и один из них сказал, обращаясь к ней: «Ну что ж, Чеберякова, берите, тысяч сорок получите». Она отказалась. Тогда первый убеждал ее не бояться, говоря, [29] что ей дадут документ, с которым ее «днем с огнем не найдут», а в «случае чего», ее будут защищать самые лучшие защитники, и просил подумать. Они возвратились в свою гостиницу и здесь Бразуль продолжал убеждать ее согласиться... но она отказалась и на другой день уехала с Бразулем и Выграновым обратно в Киев. Расходов по поездке она никаких не несла, так как за нее платил Бразуль, который ей говорил, что поездка совершена за счет того господина... [который] имеет в своем распоряжении большие деньги от «общества» – какого – не объяснил, а сказал только «это наш круг», и добавил что он не имеет таких средств, чтобы разъезжать, возить других и производить розыски, а когда ему нужны деньги по делу, то их дает ему тот господин.

Показания Бразуля-Брушковского

Спрошенный... относительно поездки в Харьков, Бразуль-Брушковский показал, что эта поездка совершена была потому, что Чеберякова находила нужным собрать сведения по делу в Харькове. Еще ранее, желая проверить свое впечатление, какое на него производила Чеберякова, он решил устроить встречу ее со "свежим человеком". Выбор его пал на Марголина... Фамилии Марголина он Чеберяковой не называл и выдал за гласного Харьковской Думы, не желая компрометировать Марголина знакомством с Чеберяковой. Кроме него и Выгранова, с ними поехал Перехрист, которого он, Бразуль, взял для наблюдения за Чеберяковой в Харькове. Последний ехал в другом вагоне, тайно от нее. Вся поездка состоялась за счет его, Бразуля, расходы по поездке не смущали его, так как он «по этому делу», как журналист, занимал исключительное положение. В Харьков они приехали вечером и вскоре отправились втроем в гостиницу к Марголину[20]. По предложению его, Бразуля, Чеберякова рассказала Марголину о том, как она ранее говорила ему самому об убийстве Ющинского.

Кроме него и Выгранова, никого при этом свидании не было, и Марголин не склонял Чеберякову принять на себя вину в убийстве Ющинского, а также не предлагал ей вознаграждения... На другой день утром они вновь были у Марголина... опять-таки никого постороннего не было, и на этот раз Марголин никаких предложений Чеберяковой не делал... Перед отъездом ни он [Бразуль], ни Выгранов не спрашивали Чеберякову, добыла ли она какие-либо сведения по делу и поступили так «в целях конспирации». Не видались они также до отъезда с Перехристом и только в поезде Выгранов узнал от последнего, что Чеберякова никуда в Харькове не ходила.

Свидание в ресторане

Кроме Марголина, Бразуль-Брушковский, по его словам, «показывал Чеберякову» в Киеве... сотрудникам газеты "Киевская Мысль" Яблоновскому и Ордынскому; свидание состоялось в кабинете ресторана и там Чеберякова повторила все то, что говорила в Харькове Марголину.

По показанию Чеберяковой, когда через некоторое время после поездки в Харьков Бразуль и Выгранов пригласили ее в ресторан, то там, в отдельном кабинете, она застала тех трех мужчин, которые присутствовали при свидании ее в Харькове с "важным господином", выйдя из-за портьеры [значит, это были Яблоновский и Ордынский. – Ред.]. Тот из них, который назвал тогда сумму вознаграждения – 40.000 рублей – сказал ей, между прочим, что ей следовало соглашаться на сделанное предложение...

По словам Бразуля-Брушковского и Выгранова целью поездки их с Чеберяковой в Харьков было желание собрать [30] там сведения по делу Ющинского через Чеберякову, которая передала им, что ей нужно для этого увидеться с Лисуновым, содержавшимся тогда в харьковской тюрьме. Однако, справок о том, находился ли Лисунов в то время в Харькове, они не собрали. Из имеющихся же в деле сведений видно, что в 1911 году Лисунов в харьковской тюрьме не содержался.

Рассказывая Красовскому о поездке в Харьков, Бразуль-Брушковский передал ему, между прочим, что он счел необходимым посвятить в ожидаемые от Чеберяковой разоблачения по делу Ющинского присяжного поверенного Марголина, который, по словам Красовского, как видный деятель еврейского общества в Киеве, был заинтересован в том, чтобы разъяснить дело и рассеять создавшуюся версию о ритуальном характере убийства Ющинского.

Эксперты

Особая обстановка убийства Ющинского, исключительно своеобразный способ лишения его жизни, в связи с распространившимся мнением, что Ющинский убит евреями из религиозных побуждений, послужили на следствии основанием обратиться к специальной экспертизе для разъяснения ряда возникающих по делу вопросов. О возможности предположения, что убийство... совершено было душевнобольным, а также о том, не имеется ли в данных дела каких-либо указаний на цель и намерения, которыми руководились убийцы, и на принадлежность их к той или другой профессии или народности – было предложено высказаться известному своими трудами в области психологии, врачу-психиатру, профессору Киевского университета Сикорскому, а по вопросу о допустимости предположения, что Ющинский пал жертвой религиозного фанатизма со стороны изуверской части еврейства, были допрошены профессор Киевской духовной академии по кафедре еврейского языка священник Глаголев, профессор С.-Петербургской академии по кафедре еврейского языка и библейской археологии Троицкий и магистр богословия, католический священник Пранайтис.

Экспертиза проф. Сикорского

На первый из поставленных вопросов проф. Сикорский дал отрицательный ответ. Признавая несомненным, что убийство Ющинского учинено не одним, а несколькими лицами, тщательно обдумавшими и планомерно выполнившими с техническим совершенством задуманное злое дело, Сикорский приходит к выводу, что помешанные не могли совершить такого убийства как потому, что по различию бреда и душевного состояния каждого из них у них не могло быть соглашения для одной общей цели, и притом душевнобольные не сохранили бы в тайне содеянного ими, так и вследствие того, что сложность этого убийства и техника его недоступны помешанному по самому свойству его болезни. Опираясь на данные вскрытия трупа Ющинского, проф. Сикорский различает в процедуре убийства отчетливо выступающие три особенности – обильное выпущение крови, причинение мучений и затем умерщвление жертвы. Последним из этих актов, из которых каждый имеет самостоятельный характер, явилось нанесение сквозной раны в сердце в то время, когда жертва была использована для первых двух целей и когда близкое наступление смерти мальчика было очевидно для убийц. Первыми ударами Ющинскому были причинены поранения большой пазухи твердой мозговой оболочки и шейных вен, давшие обильное кровотечение. Эти поранения являлись безусловно смертельными и с момента нанесения их участь Ющинского была решена. Однако, вызвать очень быстрое наступление смерти такие повреждения не могли. Убийцы же не тотчас приступили к поранению сердца, а отдаляли этот момент, поступая так, очевидно, для того, чтобы иметь еще возможность выполнить промежуточную часть намеченной программы – источения крови и причинения мучительных раздражений. Последняя цель была достигнута нанесением уколов в голову и других ран, в том числе ранения печени, вызвавших сильные страдания.

Находя далее, что все обнаруженные на теле Ющинского повреждения были нанесены уверенной и спокойной рукой, не дрожавшей от страха и не преувеличивающей размера и [31] силы движения под влиянием гнева, быть может, рукою лица, привыкшего к убою животных, проф. Сикорский в самой технике совершения преступления видит указания на то, что возможность такой бездушной и неторопливой работы обезпечивалась для убийц соответственным образом.

Наконец, относительно указаний на принадлежность убийц к той или другой профессии и народности проф. Сикорский, исходя из соображений исторического и антропологического характера, считает убийство Ющинского, по его основным и последовательным признакам – медленному обезкровлению, мучительству и затем умерщвлению жертвы, – типичным в ряду подобных убийств, время от времени повторяющихся как в России, так и в других государствах. Психологической основой типа такого рода убийств является, по мнению проф. Сикорского, "расовое мщение и вендетта сынов Иакова" к субъектам другой расы, причем типическое сходство в проявлении этого мщения во всех странах объясняется тем, что "народность, поставляющая это злодеяние, будучи вкраплена среди других народностей, вносит в них с собою и черты своей расовой психологии". Преступления, подобные убийству Ющинского... не могут быть полностью объяснены только расовой мстительностью. С этой точки зрения представляется понятным причинение мучений и лишение жизни, но факт избрания жертвами детей и вообще субъектов юных, а также обезкровливание убиваемых, по мнению проф. Сикорского, вытекают из других оснований, которые, быть может, имеют для убийц значение религиозного акта[21].

Экспертиза проф. [священника Александра] Глаголева[22] и Троицкого

Профессоры Глаголев и Троицкий, имея в виду основы еврейского вероучения, заключающиеся в Библии и Талмуде, высказались отрицательно относительно возможности... употребления евреями с ритуальными целями крови человеческой и в частности христианской.

По мнению проф. Глаголева, заключающееся в законе Моисеевом запрещение пролития человеческой крови и употребления в пищу всякой крови вообще, насколько ему известно, не отменено и не смягчено ни Талмудом, ни другими родственными произведениями раввинов-талмудистов. Вследствие этого, на основании известных науке источников еврейского вероучения, употребления евреями христианской крови констатировать нет возможности... И если бы факты пролития крови евреями с ритуальными целями и бывали, то источником их было бы не упорядоченное официально известное учение, а злостное суеверие и изуверство отдельных лиц.

...Проф. Троицкий... объяснил, что употребление всякой крови в пищу воспрещено их писаным законом, устный же закон разрешает употребление крови рыб и саранчи, а также крови вообще с лечебной целью, по предписанию врача, значение которого в вопросах здоровья и жизни, с точки зрения евреев, одинаковое с положением раввина. Убийство человека – еврея или иноплеменника – запрещено евреям, за исключением случаев лишения жизни на войне или в виду наказаний за преступление и только устный закон еврейский запрещает спасать от смерти иноплеменников, хотя бы они не находились в войне с евреями. По поводу двух текстов из источников, идущих, по-видимому, вразрез с таким мнением, "гой" (нееврей), "изучающий [еврейский] закон, повинен смерти", и "лучшего из гоев умертви", проф. Троицкий заявил, что он признает их в еврейской литературе, но затрудняется сказать о степени их влияния на образ действия евреев по отношению к неевреям[23].

Высказываясь в отрицательном смысле по вопросу об употреблении евреями человеческой крови с ритуальной целью, проф. Троицкий заявил, что такой ответ он дает только с точки зрения [32] религиозного закона евреев-талмудистов. Определенно же высказываться по тому же вопросу с точки зрения религиозного учения еврейских мистиков [каббалистов] он не может, так как с этим учением он очень мало знаком.

Экспертиза кс[ендза] Пранайтиса

Эксперт Пранайтис разошелся в своих выводах с профессорами Глаголевым и Троицким. Основываясь на изучении всех источников еврейского вероучения, он пришел к заключению, что у евреев существует так называемый «догмат крови»...

Все раввинские школы, несмотря на их разногласие по разным вопросам, объединены между собой ненавистью к неевреям, которые по Талмуду даже не считаются людьми, но лишь «животными в человеческом образе». Чувство злобы и ненависти, питаемое евреями, с точки зрения их религиозного закона, к людям другой народности или религии, достигают наибольшей остроты по отношению к христианам. Из такого чувства вытекает даваемое Талмудом разрешение и даже повеление убивать неевреев. Запрет... «не убий» – относится, по толкованиям раввинов, только к убийству евреев, но не лиц другой национальности...

Истреблению неевреев придается характер религиозного подвига, предписываемого законом, и в частности, по мистическому учению еврейства, убийство нееврея ускоряет время пришествия Мессии, к чему должен стремиться каждый еврей. Убийство нееврея имеет также значение жертвенного акта, являющегося одним из самых важных обрядов еврейского религиозного культа. Со времени разрушения Иерусалимского храма, когда за отсутствием жертвенника, прекратилась возможность кровавых жертвоприношений, на смену им явилось избиение неевреев, и, в частности, христиан.

Убийство нееврея рекомендуется совершать определенным каббалистическим способом. Оно должно происходить «при заткнутом рте [убиваемого], как у животного, которое умирает без голоса и речи», и притом «как при убиении скота двенадцатью испытаниями ножа и ножом, что составляет тринадцать»... Эксперт Пранайтис обратил внимание судебного следователя на то, что, по данным вскрытия трупа Ющинского, при убийстве у него зажимали рот и в область правого виска ему нанесена группа колотых ран, в числе именно тринадцати.

...Об отношении еврейского вероучения к крови ксендз Пранайтис отметил, что в источниках ей придается громадное значение. Крови приписываются, между прочим, лекарственные свойства. Если еврею требуется кровь, то «при добывании ее он не должен резать, а может колоть и отщемлять». Существующее мнение о том, что употребление крови в пищу запрещено евреям, является не вполне правильным, так как в Талмуде имеются противоречивые указания. В одном из трактатов кровь отнесена к числу таких же напитков, как вода, молоко и другие. Там же говорится как о напитке, об особом виде крови «рудометной», полученной при прокалывании кровеносного сосуда. Употребление этой крови, по мнению некоторых толкователей еврейского вероучения, делается с лечебной целью. Наконец, в литературе по еврейскому вопросу высказывается мнение, что евреям разрешается употреблять в пищу кровь в сваренном виде.

Относительно причин и целей пролития евреями крови человеческой, Пранайтис сослался на книгу монаха Неофита, бывшего еврейского раввина, принявшего христианство, который дает объяснения, для чего евреям нужна христианская кровь, и в частности, указывает, что они примешивают ее к пасхальным опреснокам [маца]...

Изложенные данные, в связи с известными истории случаями убийства евреями христиан, дали основание эксперту [33] Пранайтису высказать заключение, что убийства евреями христиан, по религиозным побуждениям, существуют в действительности, являясь результатом доведения до крайних и уродливых пределов выводов из всего еврейского вероучения, и что убийство Ющинского, по своей обстановке, способу нанесения повреждений, расположению их, обезкровлению тела и времени совершения его – носит отличительные и характерные черты типичного ритуального убийства.

Вышеуказанное сочинение монаха Неофита, экземпляр которого оказался в фундаментальной библиотеке Санкт-Петербургской духовной академии, было переведено на следствии с греческого языка [оригинал сочинения на молдавском языке. – Ред.], в избранных местах, через эксперта проф. Троицкого.

В этом сочинении Неофит утверждает, что еврейство хранит страшную тайну, не записанную в их книгах, и заключающуюся в том, что евреи убивают христиан для того, чтобы добыть их кровь, необходимую им для разных целей.

По его словам, совершаемые евреями убийства христиан обусловливаются тремя причинами. Прежде всего – чрезвычайной ненавистью, которую они питают к христианам, предполагая в то же время, что, совершая такое убийство, они приносят [своему] Богу жертву. Вторая причина кроется в суеверии, благодаря которому они приписывают крови магические свойства...

...Раввины считают ее [кровь] лекарственным средством от накожных и глазных болезней, которыми обычно страдают евреи. Кровь употребляется ими при обрядах бракосочетания, обрезания, при напутствии умершего, при изготовлении пасхальных опресноков. Для достижения последней цели евреи перед праздником своей пасхи похищают детей... и затем убивают, чтобы добыть кровь. Убийство производится мучительным способом: евреи колют детей, как бы замучивая их вместо Христа.

Употребление христианской крови составляет строжайшую тайну, известную не всем евреям, а только раввинам, книжникам и фарисеям. Эта тайна словесно передается под великою клятвою сохранения ее отцом одному из своих сыновей. При этом Неофит заявляет, что такая тайна была ему открыта его отцом, который взял с него клятву не объявлять о ней никому, даже братьям своим, но, приняв Святое Крещение, он не счел возможным умолчать о том, что ему известно по этому вопросу.

Улики против Бейлиса

...Женя Чеберяк[ов] рассказывал в апреле месяце [1911 г.] студенту Владимiру Голубеву, что 12 марта утром Ющинский зашел к нему, и они ходили гулять в усадьбу Бернера [правильно: Зайцева – Ред. ], откуда возвратились в Верхне-Юрковскую улицу. При последующих разговорах с Голубевым Чеберяк[ов] стал отрицать, что виделся в этот день с Ющинским. Однако, первоначальное сообщение Чеберяк[ова] Голубеву нашло себе подтверждение в показаниях свидетелей Казимiра и Ульяны Шаховских, удостоверивших, что в этот именно день в 9-ом часу утра они видели Ющинского с Чеберяк[овым]. Сначала [34] мальчиков видела Ульяна Шаховская. Они стояли на углу Верхне-Юрковской и Половецкой улиц и ели конфеты, а немного позже, когда они находились на Верхне-Юрковской улице у дома, где была квартира Чеберяк[ов]а, их видел Казимiр Шаховской...

Усадьба, в которой жил с родителями Женя Чеберяк[ов], примыкает... к усадьбе кирпичного завода Зайцева, выходящей на Кирилловскую, Верхне-Юрковскую и Нагорную улицы, и расположенной вблизи усадьбы Бернера, где был обнаружен труп Ющинского. На усадьбе Зайцева жил приказчик завода Менахиль-Мендель Тевьев Бейлис, и там же имелась для нужд завода шорная мастерская, в которой были швайки. Окружающий усадьбу забор не во всех местах был исправен и из усадьбы, где жил Чеберяк[ов], можно было проникнуть в усадьбу завода. В эту усадьбу заходили играть мальчики.

Показания Казимiра Шаховского

...Дня через три после 12 марта, он встретил на улице Женю Чеберяк[ов]а, и спросил его о том, как он погулял с Андрюшей Ющинским в тот день... Женя ответил, что им не удалось тогда хорошо поиграть, так как когда они были в усадьбе завода Зайцева, их спугнул недалеко от кирпично-обжигательной печи какой-то мужчина с черной бородой... Казимiр Шаховской заявил, что, по его мнению, мужчина с черной бородой был приказчик завода Зайцева «Мендель», и при этом высказал предположение, что Мендель принимал участие в убийстве Ющинского, а Женя Чеберяк[ов] заманил Андрюшу в усадьбу этого завода.

Показания жены Шаховского

По показанию Ульяны Шаховской, ее знакомая Анна по прозвищу "Волкивна" в разговоре об убийстве Ющинского между прочим рассказала ей в присутствии мальчика Николая Калюжного, что когда Женя Чеберяк[ов], Андрюша Ющинский и какой-то третий мальчик играли в усадьбе завода Зайцева, живущий там мужчина с черной бородой схватил на ее глазах Ющинского и потащил его в обжигательную печь. Волкивна затем назвала того мужчину, сказав, что это был приказчик завода Мендель. Анна Волкивна, оказавшаяся по фамилии Захарова, ссылки на нее Шаховской не подтвердила, отрицая на следствии, что она вела вышеприведенный разговор. Точно также и Николай Калюжный отрицал сначала, что он слышал такой разговор с Захаровой, но впоследствии он признал, что в присутствии его Захарова в разговоре с Шаховской сказала, что видела, как мужчина с черной бородой тащил к печи мальчика...

[35] ...Арестант Козаченко

Содержась в тюрьме, Бейлис находился в течение некоторого времени в одной камере с арестантом Козаченком, который в ноябре 1911 года был освобожден из тюрьмы. Перед освобождением Козаченка тюремный надзиратель Омельяновский, желая удостовериться, нет ли при Козаченке записки от кого-либо из арестантов, обратился к нему с требованием предъявить такую записку, если она у него имеется. После некоторого колебания Козаченко показал письмо от имени Бейлиса на имя его жены. «Дорогая жена, человека, который отдаст тебе эту записку, – сообщает в письме Бейлис, – прими, как своего... он может тебе очень много помочь в деле моем; скажи ему, кто на меня еще показывает ложно. Почему никто не хлопочет... Если этот человек попросит у тебя денег, ты ему дай на расход, который нужен будет... Это враги мои, которые на меня показывают ложно»... Письмо было подписано Бейлисом с собственноручно сделанной им припиской: «На этого человека можно надеяться, как и я сам» [надеюсь].

Означенная записка... была прислана судебному следователю, который немедленно допросил его [Козаченко]... Козаченко объяснил, что он несколько раз разговаривал в тюрьме с Бейлисом о деле Ющинского. Обращаясь к нему с просьбой об оказании помощи по делу, Бейлис предложил ему отравить за денежное вознаграждение двух свидетелей и подкупить третьего. Последнего Бейлис назвал только по имени и сказал, что он живет в местечке Обухов, или же родом оттуда, отравить же просил "Лягушку" и "Фонарщика"[24]. О том, что известно "Лягушке", Бейлис не сказал, а о "Фонарщике" пояснил, что последний "видел, будто бы он шел с покойным Ющинским"... Бейлис передал ему записку к жене, написанную под диктовку Бейлиса арестантом Пухальским и подписанную Бейлисом, и сказал, что по этой записке жена передаст ему собранные еврейской нацией, заинтересованной исходом дела, деньги, необходимые на расходы по розыску свидетелей, которых нужно устранить вышеуказанным способом. От евреев он получит и яд – стрихнин – для выполнения сделанного ему предложения. На расходы дадут ему, Казаченку, до 500 рублей, а если бы он удачно выполнил данное поручение, то дали бы "столько денег, что хватило бы на всю жизнь" его.

Новое показание Каз. Шаховского

Указывая на "Лягушку" и "Фонарщика", Бейлис не назвал ни имени, ни фамилии их. Из допрошенных по делу свидетелей прозвище "Лягушки" носит Михаил Наконечный, а "Фонарщика" – Казимiр Шаховской... зажигающий фонари на нескольких улицах...

[36] ...По словам отца Жени, Василия Чеберяк[ов]а, Женя сообщил ему, что за несколько дней до обнаружения трупа Ющинского, он играл с Ющинским в усадьбе завода Зайцева, но за ними погнался Мендель Бейлис и они разбежались. Кроме того, Василий Чеберяк[ов] показал, что однажды, за неделю, приблизительно до того дня, когда был найден труп Ющинского, Женя, придя домой из усадьбы Зайцева, рассказывал ему, что к Бейлису приехали два какие-то еврея в необычных костюмах. Этих евреев Женя видел молящимися. Сейчас же после того, когда стало известно об обнаружении трупа Ющинского, евреи те, как сообщил Женя, оставили квартиру.

Показания Людмилы Чеберяк[овой]

Допросить Женю Чеберяк[ов]а относительно виденных им в квартире двух евреев не представилось возможным, так как эти сведения были получены судебным следователем уже после смерти Жени, внезапно заболевшего дизентерией и умершего 8 августа 1911 года. Сестра же Жени, девятилетняя Людмила, подтвердила на следствии рассказ его об упомянутых евреях. По ее словам она и Женя, отправившись за молоком к Бейлису, увидели в квартире его двух евреев, которых очень испугались. Она заметила, что на одном из них была черная накидка и высокая шляпа из черной материи на голове. Кроме того, Людмила Чеберяк[ов]а показала судебному следователю, что Андрюшу Ющинского она видела последний раз за неделю до обнаружения его трупа. Ющинский пришел тогда к ним часов в восемь утра и пригласил Женю отправиться в усадьбу завода Зайцева покататься на мяле[25]. С Ющинским и Женей пошла также Людмила, ее младшая сестра Валентина и еще несколько знакомых детей, из которых она помнит Евдокию Наконечную. Проникнув в усадьбу завода через дыру в заборе, они стали кататься на мяле, как вдруг увидели, что к ним бежит Мендель Бейлис с двумя евреями. Они, дети, соскочили с мяла и бросились убегать. Ей, Людмиле, и тем детям, которые находились ближе к забору, удалось скрыться. Ющинский же и Женя были настигнуты и схвачены Бейлисом. Однако Женя как-то вывернулся и также убежал, а Ющинского, как она заметила, Бейлис тащил за руку по направлению к заводской печи. Сестра ее, Валя, которая не могла так быстро бежать, как она, Людмила, и потому больше пробыла в усадьбе Зайцева, передавала ей, что видела, как Ющинского потащили к печи Бейлис, а также и те два еврея, которые вместе с ним гнались за мальчиками[26]...

Валентина Чеберякова осталась на следствии не допрошенной. Заболев внезапно, почти одновременно с Женей дизентерией, она также умерла через несколько дней после смерти брата.

Объяснения М. Бейлиса

...Ни Андрюши Ющинского, ни Жени Чеберяк[ов]а он не знал... Евреи в необычных костюмах к нему не приезжали. Отец его был хасидом, однако сам же он человек нерелигиозный и работает по субботам. Лет пять тому назад он ездил из Киева в имение Зайцева наблюдать, как пекут "мацу" и затем доставлял ее в Киев, где по поручению Зайцева развозил ее с "пейсаховым" [37] вином родным Зайцева. Письмо на имя жены он передал Козаченку, но не просил его ни отравить, ни подкупить кого-либо из свидетелей... В этом письме он, Бейлис, хотел попросил жену дать Козаченку деньги за доставку ей письма, а не на расходы по розыску свидетелей.

Формулировка обвинения

На основании вышеизложенного, мещанин города Василькова Киевской губернии, Менахиль-Мендель Тевьев Бейлис, 39 лет, обвиняется в том, что по предварительному соглашению с другими, не обнаруженными следствием лицами, с обдуманным заранее намерением, из побуждений религиозного изуверства, для обрядовых целей лишить жизни мальчика Андрея Ющинского, 12 лет [точнее 13 лет. – Ред.], 12 марта 1911 года, в городе Киеве, в расположенной на Верхне-Юрковской улице усадьбе кирпичного завода Зайцева, схватил игравшего там с другими детьми названного Ющинского и увлек его в помещение завода, где затем сообщники его, Бейлиса, с ведома его и согласия, связав Ющинскому руки и, зажимая ему рот, умертвили его, нанеся ему колющим орудием 47 ран на голове, шее и туловище... каковые повреждения, сопровождаясь тяжкими и продолжительными страданиями, вызвали почти полное обезкровление тела Ющинского, то есть в преступлении, предусмотренном 13 и 2 п. 1453 ст. улож. о наказ[аниях].

Вследствие этого и согласно 201 ст. уст[ава] угол[овного] суд[опроизводства] мещанин Менахиль-Мендель Тевьев Бейлис подлежит суду Киевского окружного суда с участием присяжных заседателей.

Опрос подсудимого

В 11 час. 30 мин. [26 сентября 1913 г.] чтение обвинительного приговора окончено.

Председатель (обращаясь к Бейлису): Признаете ли вы себя виновным в том, что по предварительному соглашению с другими [см. выше формулировку обвинения. – И.Г.]... то есть в преступлении, предусмотренном 13 и 2 п. 1453 ст. улож. о наказ.

Бейлис (встает): Нет. Не виновен. Живу честным трудом. Служу. Содержу жену, пять детей... Вдруг меня взяли, арестовали... Ничего этого не было...

[После ознакомления с приведенным выше обвинительным заключением необходимо бросить луч света и на ту закулисную деятельность "заинтересованной стороны", следы которой уже неоднократно мелькали на предыдущих страницах: подкуп полицейских чиновников, исчезновение одних свидетелей и путаные лжесвидетельства других, "частное расследование" журналистов – безкорыстных искателей истины, стремящихся увести следствие подальше от еврейского завода, распространение дезинформации в виде слухов, газетных публикаций и специальных печатных изданий об "отсутствии у евреев ритуальных убийств" и т.п.

Всей этой разнообразной деятельностью руководил тайный "Комитет защиты Бейлиса", само существование которого было серьезнейшим нарушением законного судопроизводства, не говоря уже о криминальном характере многих его деяний. О деятельности "Комитета" стало достоверно известно из опубликованных через много лет после революции воспоминаний членов "Комитета" А.Д. Марголина (с января по август 1912 г. он был в числе защитников Бейлиса) и Я.М. Маховера. Маховер, личный секретарь и юрисконсульт сахарозаводчика Бродского, поместил свое, разумеется, очень далекое от правды изложение хода процесса в брошюре, вышедшей во Франции под заглавием "От Кишиневского погрома к делу Бейлиса. Подоплека антисемитских махинаций в царской России" в издании "Центра современной еврейской документации" (Machover J.M. Reminiscenses personelles // Du Pogrom de Kichinev a l?affaire Beilis. Paris, ed. "Centre de documentation juive contemporaine". 1963).

Основной состав "Комитета" представлен следующими лицами:

– председатель – миллионер-сахарозаводчик Лев Израилевич Бродский, глава правления киевской еврейской общины;

– киевский раввин С. Аронсон – будущий главный раввин Тель-Авива в Израиле;

– еврейские адвокаты, члены киевской коллегии защитников М.С. Мазор, Я.М. Маховер, М. Виленский и А.Д. Марголин, последний конспиративно встречался в Харькове с Верой Чеберяковой, предлагая ей 40 000 рублей, чтобы она взяла вину на себя;

– Марк Зайцев – владелец кирпичного завода, на котором был убит Андрюша Ющинский;

– доктор Г.Б. Быховский – врач еврейской больницы на заводе Зайцева, у которого освобождавшийся сокамерник Бейлиса Казаченко должен был получить стрихнин, чтобы отравить свидетелей "Фонарщика" и "Лягушку".

– О. Грузенберг, приглашенный "Комитетом" в качестве главного защитника Бейлиса по той причине, что «у него был специфический опыт, так как Грузенберг имел отношение к знаменитому делу еврея Блондеса, обвиненного в покушении на христианскую девушку с целью получения крови с ритуальной целью», – отмечал Марголин (Margolin A.D. The Jews of Eastern Europe. New York, 1926. P. 157 – Цит. по: Кацис Л. Дело Бейлиса и дело Хильзнера // Вестник еврейского университета. М.-Иерусалим, 2004. № 9. С. 88).

Маховер пишет: «Из соображений безопасности комитет собирался исключительно на частных квартирах, чаще всего под гостеприимной крышей почетного секретаря [Комитета] М.С. Мазора. Было бы, по меньшей мере, весьма неприятным или еще хуже, если бы полиция раскрыла, кто были члены Комитета Бейлиса, или если бы были захвачены документы Комитета. К счастью, этого не произошло, и Комитет продолжал свою деятельность без помех вплоть до оправдания Бейлиса...» (Machover J.M. P. 88).

Таким образом, "работодатели" Красовского, Мищука, Выгранова, Караева, Махалина и многих других известны поименно. Относительно финансовых возможностей "Комитета" Маховер скромно отмечает: «Вопрос необходимых денежных фондов для работы комитета благополучно разрешался тем, что его председатель, г. Бродский, был как всегда в числе пожертвователей».

Помимо баснословных гонораров адвокатам, Бродский имел открытую кассу для огромных расходов на операции подкупа и устранения людей, на оплату агентов в суде и прокуратуре, выкрадывавших материалы следствия, – со всем этим читатель познакомится в ходе нашего исследования.

Таким образом, в этих воспоминаниях с еврейской стороны подтверждается то, что в свое время утверждалось "черносотенцами", вроде упоминавшегося на процессе общества "Двуглавый Орел", и что с пеной у рта отрицалось еврейством: что русскому государству противостояла заговорщическая организация, охватывающая целую народность, "единый фронт" от сахарозаводчика Бродского до террориста Богрова /причем влияние этой организации распространялось от уровня полицейского участка до уровня международной политики; см. наше послесловие. – Ред./.

Не представляет сомнения, что в данном случае речь шла не столько о спасении полуграмотного местечкового еврея, сколько о том, чтобы "дать бой" всей России и поставить еврейское "государство в государстве" с его темными махинациями вне досягаемости "гоевского" правосудия. – И.Г.

Власти, впрочем, не были в полном неведении о деятельности "Комитета". Прокурор Киевской Судебной Палаты Г.Г. Чаплинский в рапорте от 9 июня 1912 г. сообщал И.Г. Щегловитову, что еврейство, по слухам, «создало в Киеве тайно организованную защиту, поставившую своей задачей не столько оправдание обвиняемого Бейлиса, сколько стремление доказать невозможность самого существования ритуальных убийств у евреев. Во главе защиты стоит один из допущенных судом защитников Бейлиса - присяжный поверенный Арнольд Давидович Марголин, располагающий будто бы крупными средствами, назначенными для успешного осуществления указанных выше задач. Те же слухи указывают, что производимые с прошлого года Бразулем-Брушковским расследования по делу Ющинского ведутся им по поручению и за счет названного мною Марголина» (ЦГИА Ф. 317. Оп. 1. Д. 5482. Л. 325, 325 об.). Однако, помимо отстранения Марголина от участия в деле, мер для пресечения этой незаконной деятельности властями принято не было. – Ред.]

[40] ...

ДОПРОС СВИДЕТЕЛЕЙ

...Показания А. Приходько [матери Андрюши]

Прокурор: В воскресенье вы были у сестры и узнали, что там его [Андрюши] нет? Тогда вы поехали в училище?

Приходько: Да. Там видела швейцара и мне сказали, что в субботу он там не был...

Прокурор: Тогда у вас возникло подозрение, что он исчез?

Приходько: Да, тогда я стала его искать...

Прокурор: А кто вам посоветовал обратиться в редакцию?

Приходько: Многие советовали...

Прокурор: Вы не плакали, когда узнали, что он пропал?

Приходько: Я плакать не могу, когда у меня тяжело на сердце...

Прокурор: Скажите, кто платил в "Киевскую Мысль" за это заявление?

Приходько: За заявление ничего не взяли. Я спросила, сколько оно стоит, мне сказали, ничего не нужно платить...

[45] ...Прокурор: Какие были против вас подозрения? Сколько времени вы пробыли под стражей?

Приходько: Когда я пришла в 7 час. вечера... Мищук мне заявил, что я тебя арестую. Я сказала – вы меня арестуйте, только позвольте мне похоронить сына, и я к вам приду. Он ответил, что такую убийцу нельзя выпустить!

...И меня отправили в участок. Это было в 1 час ночи, на Лукьяновке, 24 марта.

Прокурор: Так, что вы были лишены возможности присутствовать на похоронах вашего сына?

Приходько: Да, я не была.

Прокурор: Вопросов больше не имею.

Вопросы Шмакова

Шмаков: Вы говорили, что вы утомились, что же вы были беременны?

Приходько: Да, через 4 месяца я родила...

Шмаков: Скажите, сколько времени вы просидели под арестом?

Приходько: Вероятно, дней 14-15.

Шмаков: Кто вас допрашивал?

Приходько: Мищук...

Шмаков: Долго вы там бывали?

Приходько: Меня вызывали часов в 9 [утра], оттуда уходила в 1-2 ночи...

[46] ...Замысловский: А требовали ли, чтобы вы сознались?

Приходько: Требовали, чтобы я сказала, что это я убила... Я говорила, что не я убивала. Зачем я буду сознаваться?

Замысловский: Из вашей семьи только вас арестовали или еще кого-нибудь?

Приходько: Арестовали меня, мужа, а потом – брата моего, на третий день Троицы, Федора Нежинского, а 26 июня второй раз арестовали мужа...

Замысловский: Значит арестовали: вас, Луку, Федора, брата Луки и отца Луки?

Приходько: Да...

[48] ...Карабчевский: Не было ли такого разговора, которым о вас распространялась бы дурная молва, что будто бы вы это сделали с целью получить какие-то деньги?

Приходько: В газете было, да это неправда, у меня никаких шестисот рублей не было...

[49] ...Председатель: ...За несколько дней до того, как его убили, были ли случаи, чтобы он в праздники отлучался?

Приходько: Нет, не было, часа два-три погуляет, потом придет...

Председатель.: На вопрос прис. пов. Шмакова вы отвечали, что вам две барыни советовали просить Шмакова, чтобы выпустили Бейлиса. Вы не знаете их [барынь]?

Приходько: Не знаю...

[50] ...Григорович-Барский: Вы не обращались когда-нибудь к г. Кулиничу с просьбой получить из сберегательной кассы положенные на имя вашего сына деньги?

Приходько: Зачем я буду обращаться, когда у моего сына не было никаких денег, и мы остались без копейки. Я ходила на работу за 30 копеек и жила в Слободке...

[64] ...Показания Любченко

Любченко: ...Я работал на кирпичном заводе Зайцева...

Прокурор: ...Не было ли против одного мяла конюшни?

Свидетель: Была.

Прокурор: Было ли под одной крышей с этой конюшней жилое помещение?

[65] Свид.: Было.

Прокурор: Не помните, был ли пожар в этом помещении после убийства... убийство было весною, а пожар был когда же?

Свид.: Осенью...

Прокурор: Не можете ли нам сказать, что в то время, когда пожар был, не жила ли там жена обвиняемого Бейлиса?

Свид.: Тогда она жила там.

Прокурор: Рядом с той конюшней, которая сгорела?

Свид.: Да...

Прокурор: Он [пожар] был поздно вечером?

Свид.: Вечером...

Прокурор: Был конюх в конюшне?

Свид.: Не был... ходил на ужин.

Прокурор: Лошади были выведены или нет?

Свид.: Были выведены...

Прокурор: Господа присяжные заседатели, придавая весьма серьезное значение тому указанию, которое было сделано, я покорнейше просил бы восстановить в вашей памяти те обстоятельства, которые сопутствовали этому. Свидетель сказал, что пожар произошел в этой конюшне вечером, [66] изнутри, от неизвестной причины, в то время, когда конюх из конюшни отсутствовал. Все лошади были выведены. В жилом же помещении, рядом с конюшней, тогда проживала жена Бейлиса. Когда она [там] поселилась, это ему неизвестно... Дознание об этом пожаре было прекращено... причина пожара осталась неизвестной. Я прошу вас вспомнить, что убийство Ющинского было в марте месяце, что Бейлис был привлечен [арестован] 3 августа, а пожар был 10 октября. Вот эти данные я прошу вас запомнить. Бейлиса действительно в жилом помещении не было, но была жена Бейлиса...

Замысловский: Только она одна жила, других не было?

Свид.: Не было...

[67] ...Шмаков: ...Вопреки заявлению защиты, что протокол обыска, сделанного приставом Рапотой, и протоколом осмотра судебного следователя Фененко было уже сделано все необходимое раньше пожара того здания, где помещались конюшня и квартира жены Бейлиса, – оказывается: во-первых, что протокол Рапоты к этому зданию не относился и, во-вторых, что осмотр [сгоревшего помещения конюшни и жилого помещения. – И.Г.] судебного следователя Фененко был произведен 13 октября 1911 г., а пожар конюшни был 10 октября 1911 г.[27]

[69] ...Показание Павла Пушки

Председатель: ...Не припомните ли, когда видели Ющинского в последний раз?..

Свидетель: Утром он шел в школу. А потом мать говорила, что он уже не приходил домой...

[70] ...Прокурор: Скажите, когда труп был обнаружен, приезжали ли к вам сыщики, агенты сыскной полиции и вообще лица, которые бы вас расспрашивали?

Свид.: Да, приезжали... Тогда вызвали в полицию и стали меня допрашивать, и сказали, что если я скажу, что видел [Андрюшу в субботу утром. – И.Г.], то меня засадят...

[71] ...Заявление прокурора: ...Мальчик показывает: «я видел в 6 час. утра [12 марта 1911 г.] Андрюшу и на следующий день в воскресенье от матери Андрюши я узнал, что Андрюша не вернулся», и больше он его не видел. Затем... мальчик говорил, что когда труп Андрюши был найден, то явился агент сыскной полиции, которого он называет сыщик, и сказал ему, что он врет [будто бы он видел Андрюшу 12 марта. – И.Г.], что Андрюша убит в пятницу... и что убила его мать, положила в мешок, – это обстоятельство я тоже прошу запомнить, – и отвезла на извозчике. Я прошу запомнить, что это показывает Павел Пушка, мальчик, который не достиг 14 лет.

Замысловский: Я прошу еще запомнить, что мальчик добавил, что сыщик стращал его и говорил, что если что-нибудь такое будет [сказано], то на всю Пасху тебя засадят[28].

Протест Зарудного

[72] ...Зарудный: ... Бейлис не виновен в том, что какой-то сыщик говорил мальчику, а присяжные заседатели записывают, и Бейлиса будут судить потому, что сыщик что-то сказал, что-то делал. Я прошу не расследовать действий сыщика. Если бы Бейлис его подкупал, тогда другое дело...


[10] Мать была в редакции газеты за неделю до обнаружения трупа и не подозревала еще о смерти сына. "Улика" Барщевского в нормальных условиях должна бы обратить внимание своей надуманностью. – И.Г.

[11] Это обстоятельство должно было быть немедленно установлено, однако оба Приходько содержались под арестом почти две недели. Мать, находившаяся на шестом месяце беременности, не была даже допущена к похоронам сына 27 марта. – И.Г.

[12] В день похорон Ющинского стали широко известны подробности убийства: 47 ран на теле и обезкровление жертвы. На юге России и в юго-западном крае, то есть в районах сосредоточения еврейского населения, в народе не было сомнений в существовании ритуальных убийств у евреев, в особенности у секты хасидов, известных своим фанатизмом и ненавистью к христианам.

Ритуальные убийства – это обладающие одинаковыми характерными особенностями в разных странах убийства христиан евреями-фанатиками с целью добывания крови для использования ее в мистических целях. Стали особенно известны в Западной Европе с начала ХIII в., когда получила распространение Каббала (см. о ней в конце книги приложение – "Справку о хасидах"). Еврейский историк Грец в "Истории евреев" сообщает, что впервые обвинение евреев "в употреблении христианской крови на пасху" возникло в 1171 г. в местечке Блуа графства Шартрского. По словам Греца, «летопись сухо повествует: Теобальд, граф Шартрский, приказал сжечь некоторых блуанских евреев за то, что они к своей Пасхе распяли христианского мальчика» (т. 7, с. 160). С тех пор число процессов по обвинению иудеев в ритуальных убийствах, удостоверенных историческими актами и документами, достигло двухсот. – И.Г.

[13] Эти подложные вещи не имели отношения к Ющинскому, – такой вывод представлен в "Деле по обвинению начальника Киевского сыскного отделения Мищука в неправильном расследовании дела об убийстве Андрея Ющинского". По этому делу советник Киевского Губернского Правления Н.Д. Тальберг (впоследствии – известный церковный писатель русской эмиграции, преподаватель духовной семинарии Св.-Троицкого монастыря в Джорданвилле) писал Киевскому губернатору:

«На Мищука падают два обвинения – одно в производстве розысков по делу [об убийстве] Ющинского, вопреки последовавшему запрещению, другое, – затронутое в газетных заметках – в подлоге совместно с агентами Падалкой и Смоловиком вещественных доказательств и зарытии их для введения в обман судебных властей. Считаю по первому пункту обвинение доказанным – какие бы побуждения не руководили Мищуком, он не имел права поступать вопреки категорическому, выраженному ему и лично и в письменной форме, приказанию начальства: виновность его в этом отношении усугубляется еще тем, что сообщение Кушнира носило не случайный характер, а сами агенты вступили с ним в переговоры в конце июля месяца, т.е. после объявления запрещения... [По второму пункту обвинения] возможно, предположить, что в этом деле Мищук сделался жертвой грубого обмана со стороны Кушнира... [который хотел навести следствие на версию, что] убийство Ющинского совершено было с целью вызвать еврейский погром... что в совершении этом принимали участие Чеберякова, воры Цюпенко и Кучеренко, некий Мишка и какой-то Мандель или Мендель (на букву М)... Конечно, можно удивляться доверию Мищука к такой темной личности как Кушнир, аттестованный им самим как "скупщик краденого"...

Имея, однако, в виду, что, по моему глубокому убеждению, за всем делом Ющинского стоит темная сила могущественного еврейского кагала, не останавливающегося ни перед какими средствами для достижения желательных ему целей и могущего организовать все что угодно... надлежало бы, по моему мнению, передать это дело, согласно разъяснениям Правительствующего Сената, судебному следователю...» ("Дело по обвинению начальника Киевского сыскного отделения Мищука в неправильном расследовании дела об убийстве Андрея Ющинского". ЦГИАУ. Ф. 442. Оп. 641. Д . 543. Л. 1-9). – Ред.

[14] "Инсценировать" можно только то, что существует, так что Бразуль невольно, сам не желая того, подтвердил факт возможности ритуальных убийств с теми признаками, как был убит Ющинский. – И.Г.

[15] Как будет показано далее, Караев и Махалин были намеренно внедрены "заинтересованной стороной" в воровскую шайку в качестве провокаторов, чтобы посредством спаивания заставить воров "сознаться" в убийстве Ющинского. – И.Г.

[16] Другими словами, как мы увидим далее, "заинтересованная сторона" завербовала Выгранова, как только 3 августа был арестован Бейлис. – И.Г.

[17] Прокурор впоследствии открыто обвинит Караева и Махалина, как и Дьяконовых, в лжесвидетельстве и в том, что, как было сообщено жандармским подполковником Ивановым, им платили "за труды" по 50 руб. в месяц, а единовременное вознаграждение составило громадную по тем временам сумму в 5000 рублей. Тем не менее суд почему-то не нашел нужным возбудить дело о лжесвидетельстве. – И.Г.

[18] Два брата Мифле – соседи Чеберяковой. С одним она раньше сожительствовала, но затем они поссорились, он ее побил, она плеснула ему в лицо кислотой, отчего он ослеп. Мифле простил Веру, а она взялась за ним ухаживать. В ходе дела Бейлиса случилась новая ссора, пользуясь которой, Бразуль в своем первом заявлении на имя прокурора изобразил Мифле участником убийства, подговорив Чеберякову и ее знакомого, рабочего Петрова, подтвердить это. Этот "вариант" провалился ввиду его явной глупости, а Чеберякова сочла, что ссора была подстроена. – И.Г.

[19] Перед Первой мiровой войной 25 рублей были гарантированным по закону минимальным месячным заработком чернорабочего (в Петербурге), а 50 рублей были месячным заработком квалифицированного рабочего. Хрущев, сам родом с юга России, писал в своих "Воспоминаниях", что именно в это время зарабатывал слесарем 45 рублей в месяц, на что жил в полном достатке с женой (которая не работала) и двумя детьми в квартире из трех комнат с кухней, в одном из южно-русских городов. Петров, по его показаниям на процессе, зарабатывал (столяром и плотником) в среднем по рублю или полтора в день. – И.Г.

[20] Для чего нужно было ездить в Харьков, если и Марголин, и все остальные проживали в Киеве? Видимо, для более надежного сохранения в тайне источника предложенного столь щедрого вознаграждения за "признание в убийстве", особенно в случае отказа Чеберяковой. – И.Г.

[21] См. также: Рапорт Прокурора Киевской Судебной Палаты Г. Чаплинского Министру Юстиции Щегловитову от 11 мая 1911 года. ЦГИАУ. Ф. 317. Оп. 1. Д. 5482. Л. 26-28. – Ред.

Налицо, таким образом, ряд совершенно необычных обстоятельств: мальчика убивали, удерживая его в стоячем положении, что необъяснимо при "обычном" убийстве и требовало не менее двух помощников. Первая группа ран была нанесена при полной сердечной деятельности, имея целью создать сильное кровотечение; затем последовала "пауза", во время которой мальчик агонизировал в полном сознании, а убийцы собирали вытекавшую из его тела кровь; и, наконец, вторая часть ран, наносившихся умиравшему мальчику при резко ослабленной деятельности сердца. – И.Г.

[22] Священник А. Глаголев дал свое экспертное заключение на первом этапе предварительного следствия. После начала доследования, в 1912 году, он не принимал в нем участия, поэтому на суд вызван не был. – Ред.

 

[23] Израильский писатель И. Шамир опубликовал в журнале "Наш современник" (2004, № 11) следующие действующие поныне предписания кодекса "Шулхан арух", против которых выразили протест ряд совестливых учеников еврейских религиозных школ:

«Различие между евреями и другими народами подобно различию между... людьми и животными... Различие между душой еврея и душой нееврея больше, глубже и значительнее, чем различие между душой животного и человеческой душой». Этим оправдываются любые преступления по отношению к неевреям: «Запрещение ненавидеть (другого человека) относится исключительно к евреям... Еврейский закон разрешает мстительность и злопамятность по отношению к нееврею... Еврей не должен скорбеть... даже по своим ближайшим родственникам-неевреям». Более того:

«Всякий идолопоклонник (как еврей, так и нееврей) должен быть приговорен к смертной казни... когда не существует соответствующего полномочного суда, всякий еврей имеет право и даже обязан убить еврея, безспорно являющегося идолопоклонником... Относительно христианства существуют разногласия между авторитетами, однако подавляющее большинство их также считает христианство идолопоклонством». – Ред.

[24] Показание Казаченко было тем более серьезным, что он сидел в тюрьме с февраля по ноябрь 1911 года и ничего не знал об убийстве, которое произошло в марте. Точно также он никого не знал на Лукьяновке и не мог выдумать прозвищ тех, кого ему поручено было отравить. Поскольку же он сидел в тюрьме, то исключалась и возможность, что его кто-либо мог бы "подучить" с целью компрометации Бейлиса. – И.Г.

Кроме того, было проведено расследование действий тюремного начальства и надзирателей (ЦГИАУ. Ф. 442. Оп. 641. Д. 2 (часть I). Л. 183, 183 об., 184, 184 об., 185) – Ред.

[25] Мяло – сооружение для растирания глины, где по кругу вращается прикрепленное посредине его бревно. – И.Г.

[26] Из протокола допроса свидетельницы Людмилы Чеберяковой следователем по особо важным делам Машкевичем: «Мы заметили, что к мальчикам бежит Мендель Бейлис, и тот еврей, который торговал сеном на Татарке и жил у Менделя [то есть Файвель Шнеерсон. – Ред.]. По тому же направлению к мальчикам с Менделем и торговцем сеном медленно бежал старый еврей, которого я раньше никогда не видела. Старик этот был с довольно длинной седой бородой. Дети Менделя также пустились, было бежать, но затем остановились у того мяла, что ближе к дому, где жил Бейлис, и только смеялись.

Мы перепугались и пососкакивали с мяла. Нам, девочкам, за которыми впрочем, никто не гнался, легче было убежать к забору, а затем пробраться через дыру в заборе к себе во двор, а Женю и Андрюшу поймал Мендель Бейлис. Женя как-то вывернулся и убежал домой. Я видела лишь как Мендель Бейлис тогда тянул Андрюшу за руку по направлению к нижней печке. Я так перепугалась, что побежала домой, а Валя, которая была меньше меня и не могла так быстро бежать, оставалась там еще некоторое время, и как она мне потом говорила, видела как Мендель, торговец сеном и тот старик еврей потащили Андрюшу к печке… После этого Андрюши мы и не видели» (Дело судебного следователя Санкт Петербургского Окружного Суда по особо важным делам Машкевича об убийстве Андрея Ющинского. Том V. – ГАКО Ф.864. Оп.10. Д.52). – Ред.

[27] Это с большой степенью вероятности означает, что из кругов, осведомленных о ходе следствия, было сообщено о предстоявшем осмотре помещений на кирпичном заводе. – И.Г.

[28] "Сыщики" повторяли слух, распространенный на базаре, где его слышала прачка Симоненко. Ее рассказ сотрудник "Киевской Мысли" Ордынский и еврейка Клейман сообщают следователю и повторяют на суде, дополняя деталями, о которых прачка не говорила. "Сыщики" внушают те же "данные" мальчику Пушке, запугивая его арестом, если покажет, что видел Ющинского в день убийства, идущим из Слободки в Киев. Налицо режиссура из одного центра, снабжающего ложными данными евреев Киева, а также всех, кого требуется из неевреев, от базарных торговок до полицейских "сыщиков" (через работающих на "заинтересованную сторону" Мищука и Красовского). – И.Г.

Rambler's Top100